Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

— Куда она ушла? Разве она не ждала снаружи? — с тревогой спрашивает мама.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, она где-то в деревне, — меня так оглушают эмоции, что я не знаю, что делать, кроме как просто существовать. Каждый вдох дается труднее предыдущего.

— Калел, — мама произносит мое имя так, будто ее что-то расстраивает.

Подняв голову, я смотрю ей в глаза.

— Она взрослая полубогиня. Может делать, что ей вздумается. С чего я должен следить, куда понесло эту девчонку? — говорю я жестче, чем хотел. Рассказывая нашу историю, я снова погрузился в разочарование.

Мама быстро проходит комнату насквозь и бьет меня ладонью по лицу. Вытаращив глаза, я прижимаю руку к щеке, как ошеломленный мальчишка, и смотрю, замерев, на мать.

— После того, как ты потерял дядь в лесу Флорум, ты уже не был прежним. Но я и подумать не могла, что ты станешь таким бессердечным. Калел, мы говорим о твоей жене. Я знаю, что вы очень разные и оба сражаетесь с призраками прошлого, но я вижу в ней то же, что и в тебе. Вы любите друг друга. Во имя всех богов, вам несмотря ни на что был дарован второй шанс!

Сердце у меня в груди обрывается и падает. Почему нам сложнее всего смириться с самыми нежными частями наших душ? Почему так не хочется бередить раны, причиняющие боль?

— Но мама, ты погибла из-за Алиры, — шепчу я срывающимся от нахлынувших чувств голосом.

— Я погибла не из-за нее. Король послал бы вместо нее другого рыцаря, и судя по тому, что я слышала, у нее вообще не было выбора. Венера и Плутон уже вмешались в ваши судьбы. Ты не можешь винить эту девочку в моей смерти. А она не может винить тебя в гибели тех полубогов и в том, что стало с ними после смерти в Девиците, — ее взгляд полон боли. — Ты же знаешь, что я жила в Торнхолле, потому что мне было невыносимо то, что творилось в королевстве. Поэтому, когда ты вернулся из леса Флорум и настаивал на том, что станешь рыцарем, я так возражала. Я никогда не хотела для тебя такой жизни.

Сдержанно улыбнувшись, она идет к книжной полке, открывает одну из стоящих там шкатулок и достает оттуда какую-то безделушку. Мама отдает ее мне, и я смотрю на вещицу во все глаза.

Это золотой оливковый листочек. Я поднимаю на маму недоуменный взгляд.

— На память обо мне. Если есть способ вернуть в королевство мир, то ты должен идти. Я очень люблю тебя, сынок, но ты должен идти, — она слегка сжимает мою руку и целует меня в лоб.

Склонив голову, я представляю себе будущее, в котором больше не будет насилия.

— Но я так устал, мама. Я не хочу больше убивать.

Она с улыбкой заставляет меня посмотреть на нее.

— Так не делай этого. Ступай, найди божество и исправь то, что испортил. Если Венера и Плутон в вас верят, то и я тоже. Вы двое можете все изменить.

Я прикусываю щеку, чтобы не дать слезам пролиться.

— Может, она и не злится так сильно, но по-прежнему считает меня чудовищем. И возможно, я таким и был. Не думаю, что она сможет снова полюбить меня, как раньше.

Мама лишь успокаивающе сжимает мою ладонь, пока ведет меня к двери.

— А я думаю, что ты удивишься, узнав, на что способна любовь. Возможно, ты даже поймешь, что она не остается прежней и лишь растет. А теперь иди.

Она подталкивает меня к выходу. Стоя на пороге, я пытаюсь как можно лучше запомнить ее черты.

— Мы встретимся снова, — говорю я с полной надежды улыбкой.

Мама кивает и машет мне, тепло улыбаясь, как делала всегда, когда я уезжал на боевые задания. Так похоже, что напоминает сон или воспоминание.

Но она права. Я должен найти Алиру.

Глава 21

Алира

Я отхожу от деревни всего шагов на двадцать, но, когда оборачиваюсь, за спиной у меня ничего нет. Вокруг клубится плотный, как облака, туман, и я понятия не имею, где оказалась. В груди вспыхивает паника, становится трудно дышать. Кончики пальцев немеют.

Что за херня здесь творится? Сердце отчаянно бьется.

Я нерешительно иду, почти ничего вокруг не видя. Сделав всего пару шагов, я оказываюсь перед жуткой пещерой с кристальными стенами. Здесь совсем не так светло, как было в деревне. Из-за тумана в пещере полутемно, кристаллы не светятся, как должны.

Кажется, будто зайти внутрь — глупая идея, но оставаться в тумане еще страшнее. То есть, мы же в Мортеме. Я могу лишь предполагать, что здесь нам бояться нечего. Мы мертвы, или находимся между жизнью и смертью. Я оказалась здесь по какой-то причине, а деревня исчезла не просто так. Интересно, есть ли внутри пещеры кто-то, с кем мне нужно поговорить.

Я прохожу вглубь, и вокруг моих лодыжек вьется холодный ветер. Звук капающей воды эхом отдается от стен пещеры, будто его ничто не поглощает. Я опасливо иду дальше, но кажется, бояться здесь нечего. Пещера уходит все глубже и глубже, пока я не оказываюсь перед древней деревянной дверью, которой оканчивается туннель. Осторожно приоткрыв ее, я заглядываю внутрь.

В центре помещения стоит огромный котел, в котором кипит жидкость, поглощающая свет. Под ним горит вспыхивающее потусторонними искрами черное пламя, отбрасывающее жуткие тени на стены пещеры.

По рукам у меня бегут мурашки, и я чувствую чье-то присутствие еще до того, как их вижу. Мойры.

Выглядят они пугающе. Почти как люди, только кожа у них серая, и каждая из женщин что-то скрывает. Одна закрывает себе рот, другая — глаза, а третья — уши.

Не знаю, как мать набралась храбрости с ними поговорить.

— Алира, дочь Венеры. Как это было давно, и вместе с тем, кажется, совсем недавно, — они говорят хором, будто у них общее сознание.

Я твердо стою на ногах, зная, что они не причинят мне вреда, хотя мне и неуютно рядом с ними.

— Почему вы согласились дать моей матери желаемое много лет назад? Почему изменили мою судьбу? — мне мерзко от того, как жалко звучит мой голос, но я и правда хочу знать. Кажется, они не слишком охотно решаются менять чей-то путь. А значит, возникает вопрос: чем расплатилась Венера?

Двигаясь в унисон, они обходят вокруг котла, берут ковш и помешивают им содержимое.

— Нас не удивляет твой