Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

Пораженная увиденным, я судорожно вздыхаю. Не раздумывая, я поглаживаю кончиками пальцев достающую до колен траву.

— Калел, ты видишь темный и пугающий Мортем или тот же волшебный подводный мир, что и я? — спрашиваю я, переводя на него взгляд. В его глазах я вижу то же восторженное изумление, что отражается и в моих.

Его взгляд вслед за моим скользит по пейзажу и к небу, жадно впитывая все детали. Здесь даже прекраснее, чем было в Девиците с его защитной завесой.

— Я вижу мир, в котором, как я думал, живут лишь боги, но никак не мертвые, — медленно отвечает Калел, прежде чем посмотреть на меня. Уголки его губ изгибаются в нервной улыбке. — Разве могут все книги ошибаться? Почему многие боятся Мортема, если здесь рай, в котором можно отдохнуть в посмертии? — на его лице отражается облегчение.

Я разглядываю низины на полях вдалеке. Кажется, в самом центре притаилась небольшая деревушка, через которую проходит дорога, ведущая на другую сторону гор.

— Разве не ты говорил, что пока еще никто не возвращался из Мортема? Никто не знает, чего именно ждать. Может, из-за прошлых деяний все считают Плутона жестоким богом. Тем, кто хочет причинять страдания. А может, Плутон сам распустил эти слухи, чтобы те, кто здесь оказывается, испытали тот же восторг, что и мы.

В ответ на мои слова Калел воодушевленно кивает.

Если бы в Мортеме можно было попасть на разные уровни в зависимости от содеянных грехов, то мы с Калелом точно оказали бы на самом нижнем. Мы отняли сотни жизней и совершали куда худшие поступки, чем остальные.

— Действительно. В это легко поверить, учитывая, как пугает остров, через который сюда попадают, — он взмахивает рукой, и я улыбаюсь.

Воздух пропитан сладковатым ароматом, напоминающим жимолость. Я уже не чувствую такой тяжести на плечах, как пару минут назад.

— Думаю, нам нужно идти дальше и посмотреть, что в той деревушке в низине.

Проследив мой взгляд, Калел кивает.

— Как думаешь, сколько прошло времени? — спрашивает он, когда мы начинаем шагать по долине.

— Неизвестно. Чувство странное, будто это все сон. Прошло десять часов, а может, и дней. А может, и несколько минут. Мне кажется… будто времени здесь вообще не существует, — опустив взгляд на руки, я замечаю, что на них нет следов черной и золотой крови.

На мне надето простое белое платье, чуть ли не светящееся в голубоватых оттенках пейзажа. И впервые за долгое время я чувствую себя просто собой. Ни модных платьев, ни доспехов, ни правил, которые нужно соблюдать ради моего королевства. В Мортеме вся злость и печаль угасла вместе с прошлым и будущим. Это место будто питается эмоциями, оставляя источник спокойным. Довольным всем.

— Да, я чувствую то же самое. Не знаю, как долго мы блуждали в пустоте. Но каждый момент здесь кажется драгоценным. Нам нужно вернуться в Девицит, чтобы… — Калел умолкает и останавливается, глядя на меня со странным выражением лица.

— Перебить всех полубогов? — я заканчиваю фразу за него. Я не чувствую гнева. Это логичный вопрос.

Нахмурившись, он качает головой.

— Нет. Но я не могу позволить им разрушить Девицит, Алира, — от нежности в его голосе у меня сжимается сердце.

— Может, мы найдем здесь ответы? Ведь нас отправили сюда по какой-то причине, — я задумываюсь над сказанным, и тут меня осеняет. — Все, кроме богов, оказываются в Мортеме. Может, нам стоит найти старейшин каждого из королевств, и они смогут помочь?

Калел недоверчиво смотрит в ответ, пока мы продолжаем идти в сторону деревни.

— Почему ты думаешь, что они захотят, чтобы мы жили в мире? Им самим не удалось его достичь. Посмотри, что с нами произошло.

— Но можно ведь попытаться.

Сжав губы, он коротко кивает. Глаза у него мутные, взгляд плывет. Он уже давно не пил мою кровь.

Нужно ли ему питаться здесь, в Мортеме?

В животе у Калела громко урчит, и он обхватывает его руками, покраснев. Должно быть, он замечает мой взволнованный взгляд, потому что бормочет:

— Я в порядке.

Прочистив горло, он уверенно идет дальше.

Нахмурившись, я скрещиваю руки на груди. Больше всего меня раздражает то, что я вообще начала переживать.

— Хорошо, потому что я тебе ничего и не предлагаю, — я резко отворачиваюсь, едва услышав его удивленный вздох.

— А с чего ты решила, что я просил? — огрызается он. Его голос полон такого сарказма, какого я никогда еще не слышала.

По какой-то причине это дико выводит меня из себя. Я не могу не бросить на него резкий взгляд. Он смотрит в ответ, и я тут же понимаю, что он нарочно меня провоцирует. На его губах играет хитрая улыбка. Калел тихо усмехается.

— А ты сразу бросаешься в ссору, маленькое божество, — он улыбается так искренне и прекрасно, что на секунду я забываю обо всем. Приятно видеть его не переживающим о тяготах нашей жизни.

— С тобой это легко, — поддразниваю я, толкая его плечом.

Он спотыкается о ком травы и тут же падает на землю. Подняв голову, он смотрит на меня, прищурившись и игриво улыбаясь.

— Ну, держись.

Быстро поднявшись, он бежит за мной по полю. Я кричу. Калел ловит меня за талию, и мы вместе падаем в траву. Из моей груди рвется смех, и Калел тоже усмехается, поднимая на меня взгляд. Я лежу у него на груди, и когда пытаюсь подняться, он крепче прижимает меня к себе. Я разглядываю его спутанные волосы и прилипшие к рубашке травинки. Сладкий запах в воздухе и тепло вокруг растапливают лед в моем сердце.

Калел понимает, как мы близки, и резко распахивает янтарные глаза, но не отстраняется. И я тоже. Мы смотрим друг на друга. Сердце у меня бьется неровно, ладони прижаты к его груди.

Подняв руку к моему лицу, Калел убирает травинку у меня из волос и шепотом произносит:

— Думаю, я никогда не слышал, чтобы ты вот так смеялась, — в глазах у него застыла смесь удивления и грусти. — Как бы я хотел все вернуть и провести наше время вместе совсем иначе. Как же я жажду измениться и стать тем, кто может тебя рассмешить. Раз и навсегда.

Он нежно касается моего лица, проводит большим пальцем по нижней губе так, словно хочет украсть еще один поцелуй.

— Мы не можем все вернуть… но может, еще не поздно измениться, — шепчу я, прижимаясь к нему крепче и переплетая наши пальцы. Его зрачки расширяются от того, как мы близко. — Мы не должны быть теми, кем нас