Оставь свою жалость для (себя) меня - Майя Тень

— Это всё Новиков, да? Егор, я убью его, клянусь, что-нибудь да сделаю.

Маленькая девочка, храбрая девочка, способная на многое ради близких. Только пока она сама в опасности. Говорю ей часть правды:

— Наш Валерий Степанович в тюрьме, Лика. Он это сделать никак не мог.

— Но больше некому...

— Значит, это тебе просто кажется, что больше некому. Ты готова была отказаться от наследства твоего отца, а кто-то спал и видел, как бы ухватиться за этот куш любыми, самыми незаконными способами.

— Не могу представить кто…

— Лика, ты в курсе, что твой отец был против вашего общения с Михаилом?

— Братом? Да. Он ничего о нём не рассказывал. Тема мамы, включая её сына от первого брака, была табу в нашем с папой общении. Да и… ты же знаешь, мы с папой не были особо близки..

Сегодняшнее происшествие обостряет все чувства Лики, теперь она начинает рыдать по отцу:

— Он был сильным. Старался ради меня, а я не знала этого, не замечала, всё воспринимала как должное. Даже когда уехала в Лондон, мне не хотелось приезжать домой. Там учились девочки из разных стран, они ждали каникул, они светились от радости, когда начинались каникулы. Одна я… я злилась на папу и не хотела приезжать, позже всех уезжала, раньше всех приезжала…

Лика снова плачет.

— Лика, ш-ш-ш, ты по-своему любила отца. В злости много жизненной силы, убивает не злость, а равнодушие. Не кори себя, ладно?

Не знаю, помогают ли Лике мои слова, но она согласно кивает.

— А маму помнишь?

— Очень плохо, смутно. У меня в голове переплетаются два разных образа. Один женский образ красивый, будто фея. Она укладывает спать, называет куколкой, расчесывает мне волосы. Я сначала думала, что это проста фея из снов. И уже потом, когда мы с Михаилом встретились, он показывал фотографии, я узнала её. А иногда мне то ли снился другой сон, а может, это были обрывки воспоминаний, как женщина, в которой с трудом можно было узнать мою фею, шепчет, что мой отец хочет убить нас, что надо бежать от него…

Догадывалась ли Лика, к чему я веду этими вопросами — не знаю. Возможно, думала, что просто отвлекаю разговорами. А говорить прямо о своих подозрениях я пока не мог, Лика права: она итак пережила много страшного, и пока у меня не будет точных доказательств тревожить её новостями о Михаиле не буду.

Если в чем я и убеждался всё больше, так это в том, что Михаил точно не является психически здоровым. У его мамы первые серьезные симптомы появились тоже примерно в тридцать лет. Наверняка, что-то стало триггером для яркого течения болезни. Что там случилось — я пока не успел разузнать, но обязательно этим займусь. Михаил умнее матери, и от этого еще опаснее. У него нет ни инстинкта самосохранения, ни малейшей эмпатии, однако узнавать и изображать те или иные эмоции он научился мастерски.

Моя смерть и смерть Лики теперь была ему выгодна вдвойне. Во-первых, станет наследником огромного состояния, во-вторых, кроме меня никто не свяжет его и убийство Светланы.

Боюсь даже взглянуть на Лику, когда мы приближаемся к домику деда, только ладонь её крепче сжимаю. Там, где раньше была небольшая, но добротная изба — теперь лишь обломки и дым. Полиция, криминалисты, пожарные вовсю работают. Благодаря Антону нас почти без труда пропускают на место происшествия. Его напарник уже установил штатив для камеры и снимал общий план места происшествия. Молодой человек в кепке собирал осколки металла и дерева в специальные контейнеры. Каждая находка помечалась этикеткой с датой и временем. Всё проводилось строго по методике исследования места происшествия со взрывом.

— Смотрите! — восклицает вдруг Антон, указывая на характерные следы на земле. — Здесь явно были установлены взрывные устройства. Антон поднимает небольшой металлический предмет с характерными следами от взрывного устройства.

— Это может быть частью детонатора или даже таймера… Нужно будет отправить это в лабораторию для анализа.

Антон передает предмет напарнику, всё фиксируется.

Если мне ещё понятно, что здесь происходит, могу оценить степень успешности расследуемого дела на текущем этапе и понимаю, что всё не безнадёжно, то Лика совершенно растеряна. Всё, что она видит — разрушенный дом, выжженную землю. Всё, что она понимает — человек в этом доме не мог остаться в живых. Криминалисты, эксперты работали согласно требованиям, сухо, строго, по правилам, иногда обмениваясь шутками. Для них это была работа, то, с чем они сталкиваются постоянно. Лика же переживала трагедию. Пытаюсь ей объяснить:

— Благодаря этим находкам, есть шансы поймать преступника. Обломки детонатора на месте взрыва могут сыграть ключевую роль в расследовании. Если криминалисты смогут извлечь серийный номер или другие идентифицирующие признаки с обломков, они могут сопоставить эти данные с записями о продаже. А еще очень повезёт, если найдутся отпечатки пальцев или обнаружат ДНК. Преступник не мог быть абсолютно аккуратен при сборке или установки взрывчатого вещества.

Лика старается вникнуть, очень старается. Потом, чуть позже она поймет ценность этой информации, ценность здесь трудящихся. Сейчас же она поглощена мыслями об Алексе.

— Мне жаль, Лика. Я тоже всё время думаю об Алексе, — шепчу ей.

Лика сжимает мою ладонь, ногтями впивается в мою кожу, словно если наши ладони не прирастут друг к другу, она не выдержит, рухнет.

— Тебе надо присесть, Лика.

Отпаиваю ее холодной водой. К нам подходит довольный Антон.

— Очередная находка.

Смотрю на вещдок, уже аккуратно упакованный в пакет Антоном: обломки сотового. Стекло экрана треснуто и покрыто копотью, Корпус телефона в чёрных и серых пятнах от ожогов, а также заметны следы плавления пластика.

— Проверим сим-карту, если это телефон преступника, и симка не сильно повредилась из-за огня, сможем установить последние контакты. Ну и естественно, будем искать биоматериал.

Лика зажимает рот, заглушая рыдания. Даже я вижу, что это обломки айфона, который принадлежал Алексу. Можно было бы, конечно, надеяться, что и Михаил пользовался таким же, но вряд ли такое дорогое устройство ему по карману, а даже если и так, чудесные совпадения маловероятны.

Взглядом указываю Антону, что не надо бы при Лике подобных подробностей, она итак уже близка к обмороку.

— Лика, может, отвезу тебя домой? Ты уже всё видела.

— А ты? Ты отвезёшь и уйдёшь?

Лика головой зарылась где-то в область моих подмышек, мягко обнимаю ее подрагивающее тело. Не обдумываю ответ:

— Нет, конечно, нет. Буду рядом, сколько тебе надо.

Глава 52

Лика

Я послушно пила успокоительный