Один неверный шаг - Оливия Хейл

Я добираюсь до пристани первой. Дерево кажется ошеломляюще сухим и теплым под мокрыми руками, когда я хватаюсь за край. Лестницы нет. Подальше от змеи! Это единственное, что меня сейчас волнует.

Люди не должны плавать в этом маленьком пруду.

Что-то сильное обхватывает талию, и голос Нейта звучит у самого уха.

— Я тебя подниму. Готова?

— Да, — всхлипываю я в ответ.

Он выталкивает меня наполовину из воды, и я карабкаюсь на пристань. Насквозь промокшая и дрожащая.

Кто-то посмеивается сзади.

Нейт.

Я смотрю туда, где он стоит в воде, которая плещется на уровне талии. Волосы прилипли к голове, белая рубашка облепила широкие плечи, но лицо озарено улыбкой.

— Ты в порядке?

— Да, — говорю я. Что-то в этой улыбке заставляет успокоиться, и я хихикаю. На адреналине. — Не могу поверить в произошедшее.

— Я тоже. Черт, — взгляд останавливается на ком-то позади, и Нейт поднимает руку. — Не волнуйтесь! Я достану лодку.

Он пускается вплавь, кролем пересекает пруд к нашей лодке. Та перевернута и спокойно покачивается посреди воды — будто здесь только что не произошло преступления.

Я встаю и наблюдаю, как Нейт хватает короткую веревку и тащит лодку обратно к берегу. Тяжело ступая по пояс в воде. Свободной рукой он откидывает мокрые волосы назад и смотрит на меня с кривой усмешкой.

Я смеюсь. Смех клокочет во мне, и вскоре уже хохочу так сильно, что приходится прижать руку ко рту. Я в шоке и полном недоумении от абсолютной абсурдности ситуации.

— Рад, что тебе весело, — говорит Нейт. Подросток, дежурящий на пристани, проходит мимо и протягивает руку за веревкой. Нейт бросает ее девушке, и та быстро привязывает лодку, которая теперь снова стоит правильно.

Но смешок затихает, когда Нейт упирается руками в край пристани. Сильными руками он выталкивает себя из воды и встает передо мной.

С него течет вода. Белая рубашка облегает контуры тела, несколько прядей волос прилипли ко лбу. Его слегка загорелая кожа ярко выделяется на фоне ткани.

Выглядит как лорд поместья после летнего купания.

Его взгляд скользит вниз по моему телу, и улыбка исчезает с лица. Нейт тут же устремляет взгляд куда-то через мое левое плечо.

Я смотрю вниз. Дерьмо. Белое платье прилипло к телу, и соски отчетливо видны. Твердые даже сквозь лифчик и платье.

Я обхватываю себя руками за грудь.

— Ой.

Он снова бросает на меня секундный взгляд, прежде чем потянуться к пуговицам рубашки. Нейт расстегивает их быстрыми движениями, одну за другой.

— Что ты делаешь?

— Держи, — говорит он хрипло и протягивает свою насквозь промокшую рубашку. Я беру ее. — И что мне с ней делать?

— По крайней мере, хоть этим можно прикрыться, — голос звучит непринужденно, но челюсть заметно напряжена. Я оборачиваю мокрую вещь вокруг себя, и, несмотря на холод и то, что промокла до нитки, к щекам приливает жар.

Теперь он без рубашки.

Широкая грудь — слегка поросшая каштановыми волосами — и подтянутый живот. Не разрисованный эффектными кубиками, говорящими о тщеславии, а с твердыми и плоскими мышцами, приобретенными благодаря регулярным упражнениям и активному образу жизни. Его плечи выглядят сильными. Руки тоже. И бицепсы. Нейт стоит всего в нескольких метрах от меня под теплым солнцем на фоне мерцающей воды.

Приходится отвести взгляд.

И теперь мы оба не смотрим друг на друга.

— Телефон, — говорю я. — Черт, я только что поняла.

Он хмыкает и откидывает волосы назад.

— Ага, мой тоже. Нужно найти миску с рисом или типа того.

— Видишь где-нибудь поблизости?

— Нет, — говорит он. Но в голосе слышится сухой юмор. — Что произошло?

— Мне жаль, я увидела змею. Даже коснулась ее! В воде. Я запаниковала и...

— И произошло то, что произошло, — говорит он, и улыбка все еще не сходит с лица. — Ну, это определенно сделало день интереснее.

— Можно и так сказать.

— Это единственный способ описать случившееся, — твердо говорит он. — А теперь пойдем, нам, пожалуй, стоит попытаться найти сухую одежду.

— Может, в лавке подарков завалялись наряды какой-нибудь ушедшей эпохи, — говорю я.

Он полусмеется и кладет руку мне на плечо.

— Думаю, лучшее, на что мы можем надеяться, это фартук или полотенца для посуды, — говорит он. — Но пойдем посмотрим, вдруг удастся состряпать из них что-то, что можно на себя надеть.

20. Нейт

В сувенирной лавке нет нарядов ушедшей эпохи. На самом деле вообще нет никакой одежды, даже фартука. Полотенца для посуды в наличии имеются, но мы проходим мимо и выбираем гигантские банные полотенца, чей узор совпадает с деревенским сине-белым орнаментом на обоях, которые видели в большой гостиной. Вероятно, они должны были стать чьим-то сокровищем... а не пачкаться в прудовой тине.

Персонал и другие туристы бросают на нас любопытные взгляды. Я одариваю всех широкой улыбкой и придвигаюсь ближе к Харпер. Даже с рубашкой на плечах, платье липнет ко всему. Я изо всех сил стараюсь не смотреть и все же, разумеется, замечаю: ее изгибы, очертания задницы, ее белье, просвечивающее сквозь прозрачное мокрое платье.

Я расплачиваюсь за полотенца и опускаю пятидесятифунтовую банкноту в ящик для пожертвований рядом с кассой. Продавщица во все глаза уставилась на мою полуголую и промокшую фигуру.

— Небольшое происшествие на пруду, — говорю я достаточно громко, чтобы все в магазине услышали. Запихиваю в ящик еще один полтинник. — Качество воды, кстати, отменное. Отличная работа.

Кассирша опускает голову в крошечном кивке.

— Угу.

Рука Харпер обвивается вокруг моей, вытягивая из магазина.

— Пошли, — говорит она с усмешкой. — Мы закапали весь вековой каменный пол.

— Он наверняка видал и не такое, — говорю я. — Вообще-то, совершенно точно видал и похуже.

— Да, но не люди там.

— Сомневаюсь, что нас сюда еще когда-нибудь пустят, — замечаю я.

Она оборачивает вокруг себя одно из полотенец. То полностью закрывает промокшее платье. Волосы у Харпер тоже мокрые, кудри только начинают подсыхать вокруг лица. Под одним глазом — небольшое черное пятнышко от размазавшейся косметики, и хочется протянуть руку и вытереть его.

— Какая жалость, — весело говорит она. — Странные американцы, приехавшие на спорткаре, свалились в пруд и разгромили сувенирную лавку.

— Мы внесли пожертвование на сохранение этого прекрасного поместья, — поправляю я. — Проверили уровень pH в пруду и оставили незабываемое впечатление у этих чудесных людей.

Харпер закатывает глаза.

— Пойдем уже. Зальем твои итальянские кожаные сиденья.

— Ну, эта идея мне совсем не нравится.

Она смеется.

— У тебя есть вариант получше?

— Нет, — говорю я и задеваю ее плечо своим. Теперь смотреть на Харпер безопаснее, когда очертания тела не выставлены на обозрение столь ослепительно,