Один неверный шаг - Оливия Хейл

— Я помню, как ты присоединился к нам... ко мне и Дину... через несколько минут. Ты был гораздо сдержаннее, чем Дин.

Он издает сухой смешок.

— Да. В ту ночь он был в ударе.

— Ты был и более вежлив. Но что касаемо богатство... Костюмы — вот что вас выдало, — говорю я.

— Многие мужчины носят костюмы в бары Нью-Йорка.

— Не такие, как у тебя и Дина.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ты была пленительна в ту ночь.

— Я? — брови взлетают вверх. Мне было двадцать четыре, я чувствовала себя одинокой в большом городе, не знала, каким будет следующий шаг в карьере, и пыталась насладиться веселым вечером. Дин позаботился о том, чтобы он стал таким. Он был вихрем, ураганом, ворвавшимся в мою жизнь и унесшим с собой.

— Да, — говорит он. — На тебе был красный свитер и черный ободок. Ты прокомментировала музыку. Сказала, что у нее неправильный ритм для барной атмосферы. Это было любопытное замечание.

— Не верится, что ты это помнишь.

— Ты же меня знаешь, — тихо произносит он. — Очень хорошая память.

Мысли вспыхивают, возвращаясь к тому утру, когда он увидел меня топлес. К тому, как убеждала его забыть увиденное, хотя в глубине души знала, что у Нейта фотографическая память. Жар разливается по груди и обжигает щеки.

Он действительно помнит все.

Тишина воцаряется в затемненной комнате. Я не знаю, который час, но, может быть, лечь спать — не такая уж плохая идея.

Но я не чувствую усталости.

Чувствую себя слишком оживленной, словно через меня пропущен провод под напряжением.

С другой стороны кровати слышу мягкое и ровное дыхание Нейта, и чувствую неестественную неподвижность.

— Ты устал? — шепчу я.

— Не особо, — шепчет он в ответ. — Ты хочешь спать?

— Думаю, это было бы хорошей идеей, — я натягиваю одеяло выше, почти до подбородка. Волосы все еще влажные после душа, и теперь, когда тепло воды испарилось, холод давит на кожу головы. — Здесь прохладно.

— Сквозняки. Совсем как в восемнадцатых-пятидесятых.

— Хейтер, — шепчу я в ответ.

Он усмехается.

— Я мог бы пойти поискать еще одеяла.

— Нет, все нормально. Кровать скоро прогреется.

— М-м. Должна.

— Тебе не холодно?

Секундная пауза.

— Нет. Мне не холодно.

— О.

Снова тишина, а затем Нейт вздыхает. Придвигается ближе, пока тепло тела, исходящее от него, не становится слишком восхитительным, чтобы не прильнуть.

— Иди сюда. Согрейся.

— Ты уверен?

Ответом служит рука на моем плече, поворачивающая на бок, а затем скольжение высокого тела, которое аккуратно пристраивается позади моего. Та же рука перемещается вниз на бедро и замирает.

— Да, — произносит он у моей шеи. — Так нормально?

Он теплый и большой, и я прижимаюсь ближе, пока мы не соприкасаемся от икр до плеч.

— Боже, да. Ты такой теплый.

— Я же говорил.

Его горячее дыхание обдает шею. Я тянусь вверх и убираю мокрые волосы на верх подушки, нуждаясь в тепле еще больше. Рука на бедре кажется огромной и обжигающей, и так как на мне нет пижамных штанов, только трусики, безымянный палец и мизинец покоятся прямо на голой коже бедра.

Это крошечное прикосновение ощущается вулканическим.

Несколько долгих минут мы лежим так. Соприкасаясь везде и всюду, и ни один из нас не стал ближе к расслаблению. Я немного ерзаю, стараясь глубже зарыться в подушку и оказаться ближе к телу за спиной.

— Все еще не хочешь спать? — шепчет Нейт. Его дыхание едва касается раковины уха, и давление руки на моем бедре усиливается. Совсем немного.

— Пытаюсь.

— Что ты обычно делаешь дома?

— Читаю книгу, — говорю я. — Или... иногда...

— Пользуешься купленным вибратором, — констатирует он.

Жар пульсирует во мне от этих слов.

— Я собиралась сказать: смотрю кино на ноутбуке, — прошептанные слова звучат прерывисто. Я тяжело сглатываю. — Но... да. Иногда делаю и это.

Рука на бедре скользит, совсем слегка, по коже. Звук отчетливо слышен в пространстве между нами.

— Понятно.

— А что делаешь ты? — спрашиваю я.

— Читаю иногда.

— Но обычно нет.

— Нет, — говорит он, и пальцы теперь едва касаются моего живота. — Обычно нет.

— Так какая обычная процедура?

Его теплый смешок щекочет шею, и я вздрагиваю от удовольствия.

— Ну, мне не нужен вибратор, но...

— О.

— М-м.

Я сильнее вжимаюсь в объятия. Рука на моем животе выводит медленные, ленивые круги. Доводя каждую клетку кожи до предела, и я хочу, чтобы он касался меня больше. Я откидываю голову назад, рот оказывается близко к его рту, и начинаю подтягивать камисоль вверх.

— Твои руки теплые.

— Да? — рука следует за поднимающейся каймой камисоли, вверх по ребрам, пока пальцы не касаются нижней части груди. Мой выдох вырывается со свистом, когда пальцы проводят раз, другой, пока ладонь полностью не накрывает мою левую грудь.

— Очень теплые, — подтверждаю я на выдохе.

— Рад быть полезным, — его голос глухо звучит у головы, а большой палец продолжает поглаживания соска. Тот твердеет между двумя пальцами, и жидкий огонь растекается от прикосновения, устремляясь вниз, между бедер. Темнота и жар обволакивают меня, но я слышу и собственное дыхание, слишком громкое в тихой комнате.

— Нейт, — шепчу я.

Его губы скользят вдоль моей шеи, а рука все еще терзает сосок.

— Харпер, — шепчет он в ответ.

Я прижимаюсь к нему. Не хочу, чтобы рука останавливалась. Молю, чтобы продолжала касаться.

Нейт смеется.

— Понимаю. Тебе действительно нужно, чтобы я сыграл роль вибратора. Что ж... — рука еще раз скользит по груди, прежде чем направиться тесными кругами вниз по ребрам и животу к резинке трусиков. Ловкие пальцы секунду играют с пояском, пока сердце выбивает громовой ритм в груди, а затем ныряют под ткань.

Его пальцы ласкают меня между ног. Все внимание приковано к этому прикосновению и мурашкам, бегущим вслед за кончиками пальцев, едва касающимися плоти.

— О, — бормочет он. — Понимаю.

Понимаешь что? Но я слишком сосредоточена на ощущении руки там, и сдвигаю верхнюю ногу, чтобы дать лучший доступ. Его пальцы скользят по всей длине складок, и я вздрагиваю, когда тот задевает клитор.

— Повернись на спину, — говорит он. Голос звучит хрипло.

Нейт сдвигается, и я двигаюсь вместе с ним, пока не оказываюсь на спине с согнутыми ногами и ступнями, плотно прижатыми к матрасу.

— Вот так, — его свободная рука скользит под мою шею и ложится сверху, предплечье покоится на груди. И при всем этом он ни на секунду не перестает меня касаться. Пальцы под тканью трусиков изучают. Дразнят.

— Это ты делаешь дома? — спрашивает он. — В гостевой спальне...

— Иногда, — выдыхаю