Один неверный шаг - Оливия Хейл

я. Он находит твердый бугорок и растирает его твердыми, тесными кругами. Это заставляет жар пульсировать, и я выгибаюсь навстречу прикосновению.

— Тебе это нравится.

— М-м.

Он издает глубокое, довольное мычание и убирает руку. Я открываю рот, чтобы возразить, когда чувствую ее у бедра, сжимающую ткань. Я помогаю Нейту стащить трусики вниз. Они оказываются на середине бедер.

— Вот так, малышка. Мне нужно иметь возможность всюду тебя касаться, — его голос осипший и какой-то более глубокий здесь, в темноте, где не могу толком разглядеть лицо.

Его пальцы долго описывают круги. Так долго, что я начинаю становиться бесхребетной, качаясь на волнах удовольствия, еще не ставшего достаточно интенсивным, чтобы перенести меня через гребень. Я утыкаюсь лицом в его плечо. Кожа теплая и упругая и пахнет мылом. Тем самым мылом, которое почти израсходовала.

— Мне нужно войти в тебя. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься, — шепчет он, проводя пальцами по чувствительной коже. Он вводит один внутрь, сгибая его, и я вздыхаю от приятного ощущения. — Черт, твоя киска невероятно хороша на ощупь.

Еще один яростный румянец заливает щеки. Его голос, голос, который так хорошо узнала, произносит эти вещи... шепчет их у моего виска. Нейт добавляет второй палец к первому. Это самое восхитительное чувство, слабейшее жжение, когда ласкает меня изнутри.

— Я ведь не вибрирую, а? — спрашивает он.

Это так неожиданно, что из меня вырывается короткий смешок.

— Нет. Но мне все равно нравится.

— Нравится? — он надавливает большим пальцем на клитор, и из меня вырывается тихий вскрик. — Я хочу сделать лучше, чем просто «понравиться». Расскажи, что бы ты делала.

— Я бы делала... я бы делала... то, что делаешь ты.

— Да?

Слова даются с трудом. Сложно, когда Нейт медленно трахает меня пальцами, изгибая их так, как я никогда раньше не пробовала, и оказывая большим пальцем давление на клитор.

— М-м. Я в основном сосредотачиваюсь... только на...

— Скажи, малышка.

Слово вылетает шепотом.

— На клиторе.

— Самый эффективный способ довести себя до оргазма, — голос кажется восхитительно порочным. Он ведет меня через все это.

Ступни ног вжимаются в матрас.

— Да.

— Когда ты просто хочешь лечь спать.

— Ох... да.

Согнутые пальцы работают над той частью внутри меня, которая раньше не исследовалась. На которой никогда не концентрировались. Это ощущается иначе: и хорошо, и совершенно экзотично. Глубже, чем любое удовольствие, которое я когда-либо чувствовала. Того рода, что всегда исходило от клитора.

— Ты такая мягкая, — шепчет Нейт. Его дыхание тоже становится частым, и мне нравится этот звук и хрипотца в его голосе. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на ощущениях. — Мягкая, как шелк, и такая теплая. Черт, ты теплая. Мне нравится делать это... ласкать твой клитор. Он так набух. Не могу вибрировать, малышка, но я могу делать это, и могу...

Мой оргазм застает нас обоих врасплох. Все начинается с короткого вдоха, а затем удовольствие накрывает меня, расходясь от его прикосновения, пальцев, из самой глубины меня. Там, где он размеренно ласкал.

Я выгибаю спину, и рука на груди сжимается сильнее, надежно удерживая меня, и это все, что я могу сделать, чтобы не застонать. Приходится прикусить язык, чтобы звук не вырвался наружу.

Нейт ласкает меня на протяжении всего этого. Его пальцы, умелые и теперь скользкие, движутся по киске, маленькие разряды электрической энергии пробегают рябью по коже. Такая чувствительная.

— Это было хорошо. Это было так хорошо, — шепчет он. Это его губы касаются уха? Я хочу повернуться и посмотреть, повернуться и встретить их, но едва могу пошевелиться. Я чувствую себя бесхребетной. — Ты так красиво кончила. И очень крепко сжала мои пальцы, когда это случилось.

— Правда?

— О, да, — его рука скользит по внутренней стороне бедра, находя трусики и подтягивая мягкими движениями, пока я снова не оказываюсь прикрыта. — Ты такая умница.

От этой похвалы снова становится жарко. Дин никогда не говорил таких вещей. Ни один парень, с которым была, не говорил ничего подобного.

Что-то твердое упирается в мое бедро.

Как только я осознаю это, становится невозможным замечать что-либо, кроме этого. В теплом послесвечении оргазма он — единственное, о чем я могу думать. Это.

— Нейт, — выдыхаю я.

Его рука снова описывает медленные круги вокруг моей тазовой кости, так же, как делал в начале. Вернулись в исходное положение.

— Да?

— Ты твердый.

Он молчит долгий, горячий момент. Затем отстраняется, и давление на бедро исчезает.

— Да. Это случается довольно-таки часто.

— Давай я тебе помогу.

— В этом нет необходимости.

Я поворачиваюсь на бок, снова оказываясь в объятиях.

— Разве ты не хочешь тоже кончить?

Он издает резкий выдох.

— Харпер.

— Что? — я приподнимаюсь на локте. — Это не может быть... удобно. Тебе больно, когда он стоит? Мне всегда было интересно.

— Харпер, — снова повторяет Нейт, но на этот раз хрипло смеется. Кладет руку на лицо. — Только ты могла спросить об этом прямо сейчас.

— Мне любопытно.

— Да, это может быть больно. Прямо сейчас это, черт возьми, больно, — на секунду кажется, что он не дышит. Я не уверена, что дышу сама. Но затем снова заговаривает: — Если ты правда хочешь...

Моя рука уже лежит на его плече. Я скольжу ею вниз по груди, по полоске натянутой кожи на животе, где футболка задралась. К резинке боксеров.

Нейт помогает отогнуть пояс вниз и в сторону, и тогда пальцы оглаживают его длину. Покоящуюся, толстую и горячую, на животе.

Разряд пронзает меня.

Любопытство и то же теплое, тяжелое чувство, что и раньше, переполняют меня. Я сжимаю руку вокруг члена.

Нейт шипит и откидывает голову на подушку.

— Ты в порядке? — шепчу я. Пальцы сжаты вокруг его члена, и я чувствую пульс под бархатистой кожей.

— Да, — выдавливает он. — Я в порядке.

— Уверен?

— Да, Харп. Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты... — слова обрываются, когда я начинаю ласкать. Его дыхание мгновенно учащается. Звук резкий, и я упиваюсь им. Упиваюсь сильной длиной в руке, шелковистой мягкостью головки.

Я не вижу его. Скрытого под одеялом, в комнате, погруженной во тьму. Но все равно чувствую.

И это бодрит.

Я ласкаю уверенно и слушаю его резкие вдохи.

— Ты тоже должен мне сказать, — шепчу я. — Что тебе нравится. Что обычно делаешь.

— Это... у тебя отлично получается, Харп. Ты идеальна.

— Сжать сильнее?

— Можешь, — вырывается у него сквозь зубы, — но это может меня убить.

Я приподнимаюсь на локте.

— Что?

Он хрипло смеется.

— Ничего. Я быстро кончу, малышка.

Это ласковое обращение слетает с его языка так же легко, как и тогда, когда рука покоилась между моих бедер.