Один неверный шаг - Оливия Хейл

в таком возрасте, полагаю, может случиться что угодно. Надеюсь, он не упал дома... — я уже на следующей ступени крыльца, с ключом в руке. — Давай заберем мальчиков. Бедный Ричард.

Голос Нейта за моей спиной звучит глухо.

— В таком возрасте?

— Да. Ему под восемьдесят.

— О, — говорит он. — Ясно. Я думал, он... моложе.

— Он твой ближайший сосед!

— Я не знаю своих соседей.

— Ну, он-то тебя определенно знает. И сказал, что у тебя очень красивый винтажный «Астон Мартин», — я открываю дверь, и меня тут же приветствуют две таксы. Хвост Куинси слегка виляет из стороны в сторону, как и подобает благородному псу, по сравнению с движениями-вертолетами Стэнли. — Я оставлю записку со своим номером телефона... нужно забрать их к себе. О, как бы я хотела ему позвонить.

— Ладно. Черт. Да... я могу взять вот этого, — требуется несколько минут, чтобы найти поводки, висящие на крючке в прихожей, и вернуться в дом Нейта. Разница между двумя прихожими кажется разительной. Одна — с мастерским современным дизайном; другая кажется обжитой, с желтоватыми обоями и восточным ковром.

Мы остаемся стоять в гостиной Нейта, пока две собаки тщательно обнюхивают новое место, изучая обстановку.

— Все ведь в порядке, да? — спрашиваю я. — Мы должны помочь Ричарду, а Куинси и Стэнли — очень воспитанные джентльмены.

— Кажется, этот коричневый только что пописал на мой ковер.

— Ладно, значит, у них проблемы с недержанием. У джентльменов старше определенного возраста это часто бывает, — я наклоняюсь, чтобы подхватить Куинси. Его висячие уши шелковистые, а маленькое тельце на удивление теплое. — Очень невоспитанно с твоей стороны указывать на это.

— Харпер, — говорит Нейт. — Если уж мы собираемся... нянчиться с двумя хот-догами, нам нужны припасы. У меня в доме нет ни единой вещи для домашних животных.

— Я знаю. Я уже составила в уме список.

Он проводит рукой по волосам. Сухо усмехается, но затем просто качает головой.

— Знаешь, до того как ты въехала, я жил очень упорядоченной жизнью. В доме всегда было тихо. Никаких почти обнаженных женщин на лестничной площадке второго этажа, никаких контейнеров с едой в холодильнике и уж точно никаких собак.

Я виновато улыбаюсь.

— Я знаю. Извини за это. Я могла бы начать искать другое жилье, ну, если ты...

— Нет, — говорит он. Наклоняется, чтобы погладить Стэнли, который сражается с бахромой ковра в гостиной. — Никогда, Харпер.

23. Нейт

Горячая вода хлещет по голове и стекает по спине, а пар делает дыхание тяжелее. Спасибо Господу за этот душ. Когда я покупал дом, установка верхних душевых леек в каждой ванной была приоритетом. Ванны остались. Большие. Роскошные. Неиспользуемые. У меня никогда не было такой привычки. Никогда не понимал прелести ванн.

Я упираюсь рукой в кафельную стену и позволяю фантазиям вторгнуться в мысли. Только в эти дни это уже не просто фантазии.

Харпер была в моих руках.

Я касался ее, целовал шею и слушал сладкие звуки тяжелого дыхания, когда она кончала, сжимая мои пальцы.

Это воспоминание прокручивалось в голове с тех самых пор, как все случилось. Вчера утром, в той маленькой комнате после того, как мы проснулись. В машине во время поездки обратно в Лондон. Пока наблюдал, как она вчера вечером обнимала собак, свернувшись калачиком на моем диване, в моей гостиной, в моем доме.

Сон прошлой ночью был невозможен.

Знать, что она всего лишь этажом ниже, всегда было пыткой. Но теперь... черт, я хотел снова оказаться с ней в одной постели.

Я ворочался и гадал, пользуется ли она вибратором, и это был первый раз, когда приревновал к куску силикона и двум батарейкам. Я встал до рассвета. Сходил на пробежку. Но ничего из этого не помогло, и вот я здесь, злоупотребляю напором воды и изнываю по Харпер.

Ее прикосновениям, ее улыбке, ее телу, ее губам.

Я тянусь вниз и поглаживаю член. Сжимаю его крепко и закрываю глаза — так же, как приходилось делать в той постели с ней, чтобы не кончить раньше времени.

Чувствовать ее руки на себе спустя столько лет...

Это была пытка иного рода. На ум приходит слово «агония», но не из тех, что хочется прекращать.

Я двигаю рукой медленно. Представляю ее с тем полотенцем, спущенным до талии, и идеальную обнаженную грудь. Розовые соски, румянец на щеках и влажные кудри, ниспадающие на плечи.

Образ, который обещал ей забыть.

Я сволочь. Но прямо сейчас во мне не осталось ни капли морали, пока рука движется все настойчивее, а я вижу ее своим внутренним взором.

Я хочу снова довести Харпер до оргазма. Это потребность такая же всепоглощающая, как и желание кончить прямо сейчас, и я сильно прикусываю язык. Дыхание ускоряется в ритме быстрых движений. Вода — не лучший вариант для трения, и даже немного больно, захват слишком крепкий, но, черт возьми, это именно то, что мне нужно в данный момент.

Она была такой мокрой и шелковистой, сжимая пальцы, и так крепко сдавила меня, когда кончила. Черт. Судя по ее словам, интересно, был ли у Харпер когда-нибудь кто-то, кто так концентрировался на точке G. Если нет, то это кажется чертовым преступлением.

И то, что я не попробовал ее на вкус, еще большее чертово преступление.

Я расставляю ноги шире и толкаюсь в собственную руку, словно в ее жар. С жаждой Харпер, пульсирующей во мне, ладонь — жалкая ее замена. Но это хоть что-то; что-то, что я должен сделать, потому что не могу провести день вот так. Я не смогу сосредоточиться на работе. Не мог с тех пор, как она переехала, но раньше все было иначе.

И теперь я знаю, какова на ощупь ее киска, сжимающая пальцы. И знаю, каково это — обнимать ее, пока спит.

Я стону, когда давление нарастает, сворачиваясь в спираль у основания позвоночника. Облегчение всего в нескольких секундах, и...

— Нет, Стэнли! Стой! — голос прорезает ослепляющую пелену удовольствия. Ее голос. Я обрываюсь с очередным стоном, когда растущее наслаждение превращается в боль от отсутствия разрядки. Смотрю сквозь стеклянную дверь душа в ванную...

На Харпер, стоящую там в безразмерной футболке.

Она держит на руках одного из ходячих хот-догов, глаза расширены... и прикованы ко мне.

— Привет, — быстро говорит она. — Доброе утро. Мне так жаль, я покормила их, а потом они отправились исследовать дом, и он просто примчался сюда. Дверь в твою спальню была приоткрыта, так что он пробрался, и, и... и... ты в душе.

Я поворачиваюсь к ней