Один неверный шаг - Оливия Хейл

А затем быстро ускользает.

— Да.

Щеки Харпер горят, волосы собраны в небрежный пучок, и она выглядит такой красивой и такой удивленной, что приходится проглотить еще один стон.

Она не видела меня голым раньше.

Пусть смотрит, думаю я, и делаю шаг из душа на мягкий коврик. Вода стекает по моему телу, и член кажется тяжелым, покачиваясь в воздухе.

— Одну секунду, — быстро говорит она, все еще отводя глаза, и опускает Стэнли позади себя, в спальню. В следующий момент закрывает дверь ванной.

Оставаясь внутри. Ее взгляд прикован к моей раковине.

— Извини, еще раз. Я буду лучше следить за...

— Харпер, — говорю я. — Ты можешь смотреть на меня. Если хочешь.

Ее глаза находят мои. Они блестят. А затем скользят вниз, по моей груди, животу, останавливаясь прямо на члене.

Удовольствие вперемешку с болью курсирующее по системе, мешает соображать здраво. Я не собирался так себя заводить, но завел, и черт возьми, член протестует, а яйца ноют.

— Ого, — выдыхает она. — В гостинице было так темно, я не видела...

— Нет. Никто из нас не видел, — говорю я. — В следующий раз я не хочу упускать яркий солнечный свет, чтобы мог видеть тебя всю.

У нее перехватывает дыхание, и Харпер делает шаг ближе.

— Ты дрочил в душе? — в ее голосе слышатся нотки любопытства.

— Да.

— Я думала, это делают «перед сном».

— В последнее время это стало делом «в любое время», — говорю я, смотря на Харпер.

Ее взгляд мечется от моих глаз к члену. Она опьяняет.

Я тянусь вниз и снова обхватываю себя. Делаю одно долгое, ленивое движение по стояку.

— Хорошо спалось?

— Да, — шепчет она. — Ну, не совсем. Но все в порядке.

— Мне тоже.

— Это выглядит... — она делает еще один шаг вперед. — Позволишь? — все внутри меня напрягается, и приходится протянуть руку, чтобы ухватиться за раму душевой кабины для поддержки. Вода стекает по виску, капает с волос, и я не могу придумать ни единого слова.

Ее улыбка — мое все.

Я никогда не думал, что увижу ее такой. Глаза, теплые от желания, дразнящая и чувственная улыбка на губах. Но вот она здесь.

Моя мечта наяву.

— Нейт, — Харпер делает еще один шаг ближе. Затем опускается на колени, и кажется, я вот-вот потеряю сознание.

— Харпер, — говорю я, голос звучит хрипло. Видеть ее здесь, стоящую на коленях, и чувствовать, как руки обхватывают мой член... — Это то, что я хочу сделать с тобой.

— Позже, — говорит она. Глаза изучают меня так, будто никогда раньше не видела членов, и я знаю, что это неправда. Знаю слишком хорошо, но это все равно что-то делает со мной. Что-то от того, что она...

— Он большой. Это чувствовалось и в ту ночь, — говорит она. Левая рука крепко сжимает ствол, другая играет с кожей головки.

Кажется, я не могу дышать.

— Но трудно понять, когда не видишь как следует, — продолжает она. — Я хочу...

И затем берет кончик в рот, и все внутри меня коротит.

Я был так близок, а сейчас еще ближе, и о боже, жар ее рта и хватка губ... и это зрелище — оно выжжено в моем мозгу. Ее прекрасное лицо, изумительные глаза, смотрящие на меня снизу вверх, пока прекрасные губы растягиваются вокруг члена.

Она начинает сосать, мягко двигаясь вверх-вниз, помогая себе рукой там, где не может достать, и я зажмуриваюсь. Сосредотачиваюсь на дыхании. Игнорирую свои тяжелые звуки — хрипы, прерываемые стонами, — которые, кажется, не могу контролировать.

Я тянусь вниз и запускаю пальцы в ее волосы. Но лишь сильнее врежу, потому что небрежный пучок распадается в моей руке, и кудри рассыпаются повсюду. Некоторые из них щекочут бедра.

— Черт возьми, Харп... я не могу... ты слишком хороша, — я осмеливаюсь снова посмотреть вниз и чуть не кончаю от увиденного. Глаза сияют, когда Харпер ускоряет движения. Я хочу податься вперед, бедра хотят толкнуться глубже в этот сладкий рот, но сдерживаю порыв, пока рука не начинает болеть от того, как сильно вцепился в раму душа.

Это ради нее. Все должно быть ради нее. Ее удовольствие, то, чего хочет, ее оргазм. Мне нужно поставить Харпер на первое место по всем этим пунктам.

Но это чертовски трудно помнить, когда кажется, что я вот-вот разойдусь по швам.

Она водит языком вокруг головки, и я стону от внезапного всплеска жара, пронзающего меня. Пальцы сжимаются в ее волосах.

— Черт. Харпер, это... — она делает это снова, и слова растворяются.

Я теряю их все.

До тех пор, пока Харпер не начинает водить языком туда-сюда по чувствительному месту под головкой.

Края моего зрения чернеют.

— Я сейчас кончу, я не могу...

Она не останавливается. Не отстраняется. Просто водит языком снова и снова, и я рычу, пальцы впиваются в ее кудри, когда удовольствие захлестывает меня. Оно пульсирует вдоль позвоночника, яйца сжимаются, и я кончаю. Толчок за толчком, и Харпер ни на секунду не выпускает член изо рта.

Смотрит на меня все это время.

Я боюсь, что могу отключиться. Может, уже отключился. Но когда прихожу в себя, удовольствие все еще делает мои конечности тяжелыми, а Харпер сидит на пятках с улыбкой Чеширского кота на лице.

Я издаю хриплый смешок.

— Мать твою. Это было нереально.

— Да? Лучше, чем правая рука?

— «Лучше» — это слабо сказано, — дыхание все еще учащенное. — Не могу поверить, что ты проглотила.

Харпер выглядит немного смущенной, но слишком самодовольной, чтобы позволить смущению взять верх. Она пожимает плечами.

— Мне захотелось. Ты вкусный. Чистый.

— Чище, чем прямо из душа, меня и не получишь, — я провожу рукой по волосам. — Черт, это было неожиданно.

— Большое спасибо, Коннован.

Я бросаю взгляд вниз на член, теперь удовлетворенный и полувялый, висящий между ног. Не привыкай, хочу сказать я. Вместо этого тянусь за полотенцем и начинаю вытирать волосы, чтобы убрать основную влагу.

— Ты талантлива во многих вещах, Харп. Не перестаешь меня удивлять.

Она опирается на тумбу под раковиной.

— Друзья заботятся о друзьях, — говорит она с крошечной улыбкой. На щеках играет румянец, будто тоже немного стесняется. — Твой душ больше моего. О-о-о, и ванна тоже. Посмотри на нее.

Я оглядываюсь через плечо.

— Да. Не то чтобы я когда-нибудь ею пользовался.

— Что? Я принимаю ванну как минимум дважды в неделю. Это лучшее, что есть в доме.

— Отстой, — говорю я и ухмыляюсь. — И удовольствия в этом никакого, в отличие от того, что было сейчас.