Один неверный шаг - Оливия Хейл

женщин обращается к новичку в нашей группе. Мои глаза расширяются, когда я вижу, кто это. Я пытаюсь скрыть шок, но это трудно — неожиданно оказаться лицом к лицу со всемирно известной звездой боевиков.

Он не какой-то там актер категории «Б». Не «типа знаменитость». Он буквально один из величайших селебрити в мире, и даже если фильмы не в моем вкусе, я все равно чувствую благоговейный трепет, внезапно увидев его вживую.

И каким-то образом он оказывается прямо рядом.

Разговаривает со мной. Спрашивает, чем зарабатываю на жизнь.

— Значит, вы эксперт по искусству, — говорит он голосом, знакомым по бесчисленным фильмам и рекламам, которые я видела с самого детства. — Расскажите о своей любимой картине.

Вопрос заставляет меня моргнуть. Что? Но я изо всех сил стараюсь ответить, и он кивает, выслушивая каждое слово с ленивой улыбкой на губах. В жизни он выглядит старше, чем на экране. И худее, и ниже — совсем как другие актеры. Ощущение такое, будто я покинула собственное тело.

Он так близко, что я чувствую запах одеколона.

— Я буду сниматься на студии «Пейнвуд» несколько месяцев.

— О, правда?

— Да. Нам стоит встретиться. Я мог бы там все показать, — говорит он, и широкая улыбка становится еще шире. Зубы у него идеально ровные и такие белые, что слепят глаза. Интересно, у него виниры, а настоящие зубы, спрятанные за изготовленными на заказ оболочками, обточены в острые вампирские клыки?

— Э-э, да. Может быть, — говорю я. — Могло бы быть весело.

В каком-то тумане я даю номер, и вот он уже уходит, бросив мне еще одну широкую улыбку. Я остаюсь с бокалом шампанского и ощущением «что это сейчас было?», наблюдая за тем, как Нейт пробирается ко мне сквозь толпу. Он выглядит высоким и широкоплечим — таким, каким его всегда видела, — и совсем не кажется «усохшим», как остальные.

Его брови сдвинуты к переносице.

— Это был Остин Силвер?

— Да.

— Боже.

— Да, я знаю. Он попросил мой номер, чтобы как-нибудь потусоваться, — говорю я со смехом. Все это до сих пор кажется сюрреалистичным. — Можешь себе представить?

Нейт прищуривается.

— Он сделал что?

— Кажется, со мной только что заигрывали, — я качаю головой, хихикая. — Обалдеть. Не знаю, кем он себя возомнил в его-то возрасте... Ну, справедливости ради, я точно знаю, кто он такой. И Остин, очевидно, тоже.

— Ты собираешься на свидание с Остином Силвером? — спрашивает Нейт. Его голос звучит напряженно.

Я хохочу.

— Господи, нет! Никогда. Он же древний, это любимый актер моего отчима. Я видела его первый боевик, когда было... сколько? Девять? Точно нет.

Рот Нейта смягчается в неохотной ухмылке.

— Он древний?

— Да.

Его голос становится опасным.

— Полагаю, он всего на семь лет старше меня.

Ой.

— Ну, жаль говорить, но это практически делает его Хранителем склепа. Делом давно минувших дней. Слишком, слишком старым для того, чтобы я им заинтересовалась.

Уголки рта Нейта ползут вверх, а в глазах пляшут искорки.

— Вот как?

— Да. Это было бы все равно что целовать труп.

— Целовать труп, — повторяет он и делает шаг ближе. Я дрожу от этой близости. — Забавно, что ты это сказала, Харп. А кем это делает тебя?

— Я никогда не целовала Остина Силвера, — выдыхаю я.

— Нет. И никогда не поцелуешь, — говорит он. — Но ты целовала меня.

У меня перехватывает дыхание.

— Разве? Едва могу вспомнить.

Его глаза вспыхивают от веселья, а затем хватает меня за руку. Тянет сквозь толпу. Я спешу, чтобы не отставать. Прекрасное зеленое платье разлетается вокруг ног, но расширяться начинает только от бедер, и я не поспеваю за длинными шагами Нейта.

— Куда мы идем?

— У меня есть для тебя последний аксессуар. Чтобы завершить образ, — говорит он. Нейт проскальзывает мимо группы смеющихся людей возле выхода в коридор, ведущий к уборным. Когда мы проходим туда, он изучает указатели, пока не находит дверь со скромной надписью «Только для персонала».

Открывает дверь так, будто здесь все принадлежит ему.

Это каморка уборщика, и Нейт затягивает меня внутрь, прежде чем плотно закрыть дверь.

Сердце колотится от возбуждения.

— Думаю, нас раскроют, — говорю я. — Через пять, четыре, три...

Он качает головой и поворачивается спиной к двери, блокируя вход для любого, кто мог бы ее открыть.

— Не раскроют, — говорит он. В слабом свете потолочной лампы глаза поблескивают. — Значит, ты не помнишь, как целовала меня, да?

Едва заметно я качаю головой.

— Почти нет.

— Думаю, ты лжешь, — произносит Нейт, и большая рука ложится мне на талию. Он притягивает меня к себе, пока шелк платья не сминается о смокинг. — Но я напомню тебе, на всякий случай.

Его рот замирает над моим на одну восхитительную секунду. Затем Нейт касается губ, и я зажмуриваюсь. О-о. Он целует меня теплыми губами, уверенными движениями, и руки смыкаются на моей талии.

Без той иррациональной злости, которую мы оба чувствовали в ночь вечеринки...

Я таю в его руках. Нейт мастер в этом деле, в медленных, глубоких, мощных поцелуях, которые напрочь лишают дыхания. Жидкое тепло стекает от прикосновения его губ, растекаясь по конечностям. Собираясь внизу живота.

Нейт переносит руку, чтобы обхватить мое лицо. Его язык скользит по нижней губе, и я инстинктивно приоткрываю рот. Он углубляет поцелуй, и я запускаю пальцы в его волосы, переплетая их, усиливая хватку.

Нейт стонет мне в рот.

— Харпер, — бормочет он, не отрываясь от моих губ. — Скажи, что ты хочешь приключений.

Я приподнимаюсь на цыпочки. Касаюсь губами его челюсти.

— Я хочу приключений.

Он снова стонет и выпускает меня из объятий. Но глаза говорят, что это еще далеко не конец.

— Хорошо, — шепчет он и лезет во внутренний карман пиджака. — У меня есть последний аксессуар, малышка.

Я пялюсь на маленький бархатный мешочек в его руке. В голове пустота. Подходящие серьги? Что это?

Но затем он высыпает содержимое на ладонь, и все внутри меня сжимается. Это маленькая силиконовая игрушка.

Утолщенная с одного конца, с небольшим продолговатым отростком, который изгибается...

— О боже мой, — шепчу я.

На лице Нейта вспыхивает улыбка, а в глазах горит настоящий жар. Он опускается передо мной на колени и тянется к подолу платья, медленно задирая его — обнажая голени. Колени. Бедра.

— Я накажу тебя за то, что назвала меня старым, — говорит он. Я тянусь вниз и хватаю плотную массу платья, помогая натянуть его на бедра. Жгучий румянец разливается по груди и шее, а дыхание становится тяжелым. Будто я бежала кросс.

— Не верится, что ты это делаешь, — шепчу я. Но, пожалуйста, не останавливайся.