Один неверный шаг - Оливия Хейл

В местном супермаркете люди тоже на нас пялятся. Маленькая девочка комментирует то, что мы разгуливаем в полотенцах, и родители быстро на нее шикают. Мы находим рис, а затем Харпер натыкается на небольшой отдел одежды. Я подхватываю пару полосатых пижамных штанов, продающихся в картонной коробке.

— Ты знала, что в магазинах продают и еду, и одежду?

Харпер посмеивается, копаясь в корзине с футболками.

— Да, знала. В больших магазинах обычно так и бывает.

— Хм.

— Я не удивлена, что ты этого не знаешь, — говорит она. Голос снова звучит дразняще, и Харпер поправляет полотенце, чтобы тот не сползло. — Как часто ты закупаешься продуктами?

— Никогда.

— М-м, не удивлена, — она с ухмылкой выуживает небольшую упаковку. — Потрясающе. Этот флисовый свитер даже на распродаже.

— Планируешь надеть его в галерею?

— Да, думаю, будет отлично смотреться в паре с каблуками, — она косится на пижамные штаны в моих руках. — Зачем ты это берешь?

— Здесь нет нормальных брюк.

— Совсем?

— Совсем, — я хватаю упаковку сухого белья и серую футболку. — Пойдем, убираемся отсюда. Ты, должно быть, уже замерзла.

Она слегка пожимает плечами, вид совсем не обеспокоенный. В ее глазах горит яркий блеск.

— Предвкушаю, как увижу тебя за рулем спорткара в пижамных штанах в шотландскую клетку.

Пятнадцать минут спустя мы оба переоделись в маленьком туалете у входа. Мобильники выключены и зарыты глубоко в пакете с рисом в надежде вытянуть влагу. Чертовски неудобно, учитывая, что телефоны были еще и нашими картами. Эта маленькая заминка определенно заставила время лететь быстрее, и, хотя на улице все еще светло, часы показывают почти семь, а майский световой день не вечен. До Лондона два с половиной часа езды.

Харпер жует батончик мюсли, купленный в магазине. Она выглядит... Ну, от нее трудно отвести взгляд. Сидит на одном из металлических стульев у входа, волосы влажные и взъерошенные, она тонет в слишком большой толстовке и уплетает шоколадный перекус.

Выглядит очаровательно.

— Точно не хочешь? — она тянется в упаковку за вторым батончиком.

— Точно, — говорю я. — Можем остановиться где-нибудь по дороге домой и поесть. Путь неблизкий.

— В твоей машине есть навигатор?

— Это винтажный «Астон Мартин», — сухо отвечаю я.

Она вскидывает бровь.

— Понятия не имею, значит это «да» или «нет».

— Это значит «нет». Но дорожные указатели должны быть вполне понятными. Все дороги ведут в Рим и все такое.

Она встает, и мы направляемся к парковке. Чистый порыв заставляет меня обнять ее за плечи.

— Совсем не так ты представляла себе эту поездку, да?

Харпер пожимает плечами. От этого движения по руке пробегает дрожь.

— Нет. Но... было в бесконечное количество раз запоминающееся.

— Жаль, что мы не сняли тот момент, когда лодка перевернулась. Твоей маме бы понравилось?

Она смеется.

— Наверное! Мне бы точно понравилось, это уж точно. Серьезно, водяная змея? В идиллическом пруду? Это просто хамство.

— Мы, наверное, ее потревожили.

— Возможно, ты прав. Но я все равно чувствую, что подплывать так близко к лодке было излишне, — она снова вздрагивает. — Не могу поверить, что я ее коснулась.

— Повезло, что не укусила, — говорю я.

Харпер со смехом отталкивает меня.

— Даже не заикайся об этом, а то я уснуть не смогу.

Мы садимся в машину и выезжаем на дорогу, Харпер крутит радио. На коленях пакет с чипсами, и время от времени она протягивает мне парочку. Это удивительно...

По-семейному.

Каким-то образом мы часто попадаем в такое положение, она и я. Друзья. Этого Харпер хочет. Но есть что-то в спокойной, уютной домашней атмосфере между нами, искрящееся гораздо большим.

Тем, чего у меня не было очень долгое время.

Харпер обращает внимание на станции, где играет старый рок. Впереди появляется резкий поворот, и я следую за ним, проносясь мимо низких живых изгородей. Солнце начало садиться. Оно окрашивает небо в потрясающий оттенок оранжевого, и пройдет еще как минимум сорок минут, прежде чем наступит настоящая темнота.

Надеюсь, к тому времени мы доберемся до шоссе.

Но надежды быстро рушатся.

— Не думаю, что это правильная дорога, — осторожно говорит Харпер. Мы проезжаем через небольшую деревушку, довольно симпатичную, но без каких-либо знаков, указывающих путь к главному шоссе или Лондону.

Я замедляю машину до черепашьего темпа и высматриваю прохожих. Никого.

Деревня живописна, как и большая часть английской сельской местности. Осыпающиеся кирпичные ограды, плющ, дубы. Белые оштукатуренные дома с черными деревянными каркасами. Крошечная церковь в центре деревни, настолько маленькая, что не смогла бы вместить ни единого человека сверх точного населения этого места. Может, ей это никогда и не требовалось.

— Похоже, мы заблудились, — признаю я.

Харпер посмеивается.

— Дин никогда бы этого не признал, даже если бы мы и вправду заблудились.

Случайное сравнение с Дином выбивает меня из колеи. Я мельком смотрю на Харпер, но та выглядит совершенно спокойной, подавшись вперед, чтобы попытаться прочитать какие-нибудь дорожные знаки.

— Мое эго не настолько хрупкое, — осторожно замечаю я.

Она смеется.

— Нет, совсем не хрупкое. Может, попробуем включить телефон и проверить Гугл-карты?

— Можно. Но не уверен, что стоит рисковать, по крайней мере, пока. Эта деревня кажется вымершей.

— Наверное, время ужина. Все сидят по домам.

— Или тут просто нечего делать. Она заброшена.

— Нет. Смотри, вон там цветочные горшки.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Точно. Ну, нам, наверное, стоит вернуться на главную дорогу, туда, откуда начали.

Я разворачиваюсь у небольшой городской площади и возвращаюсь на проселочную дорогу. Гравий заставляет шины прокручиваться, совсем чуть-чуть, прежде чем они находят сцепление.

Когда я разгоняюсь на повороте, машину прошивает резкий, сильный толчок. Я немедленно бью по тормозам. Харпер издает короткий вскрик, вытягивая руки, чтобы упереться в приборную панель.

— Что это, черт возьми, было? — спрашиваю я. Машина в идеальном состоянии. Я нанимаю человека специально для того, чтобы тот следил за всеми автомобилями. Он приходит каждую вторую неделю и все проверяет. Доливает жидкости и бензин, моет и полирует кузов, вычищает салон до мелочей. Двигатель каждого автомобиля всегда работает как часы — мой техник педантично относится к замене масла — и я точно знаю, что шины в отличном состоянии.

— Звук был нехороший, — выдыхает Харпер.

— Шина, — говорю я с нарастающим подозрением. Чертова выбоина.

Я просто знаю это. Но мы застряли посреди дороги, поэтому осторожно даю немного газа и съезжаю на травянистый участок у обочины. Прямо рядом с домами, которые так стремились оставить позади.

Машина протестует.

Моя душа болит.

И все подтверждается, как только выбираюсь из кресла. Передняя правая шина, когда-то бывшая в безупречном состоянии, спущена. Черная резина разорвана,