Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

бесчисленные произведения невыносимо завораживающего искусства; их оказалось здесь так много, что глазу было негде отдохнуть. Перед нами было полдюжины дверей, на вершине каждой красовался глаз Аларуса.

Волосы шевелил далекий ветерок, хотя входная дверь в храм была закрыта. По коридорам эхом разносился глухой хрип. Дыхание, с холодной дрожью поняла я. Дыхание, исходившее от стен.

До меня наконец дошло, что хотел сказать Элиас.

Да, все здесь было как-то странно живое. Но пустое. Никаких тебе призраков. Никаких мертвецов.

Азар нахмурился. Он вышел на середину помещения и медленно обернулся. Его раненый глаз горел, серебро струилось из него, как погребальные благовония.

Что-то явно было не так. Тут должны быть мертвецы, привлеченные последними обрывками силы Аларуса.

Должны, однако их не было.

Означало ли это, что здесь вместо них есть нечто более ужасное? Такое, что отпугнуло даже призраков?

Луче издала низкий рык. На лицо Азара пала тревога.

– Нам следует… – начал он.

Дыхание храма остановилось.

Внезапно все вокруг потемнело.

Клубы дыма пожрали свет, лившийся из окон. Я чувствовала, что здесь магия протухает, как гниющий фрукт. Во рту ощущался неприятный вкус. По коже побежали мурашки.

Я едва различала в центре силуэт Азара. Воздух около него стал искажаться: туманные черные змейки все новыми и новыми кольцами сворачивались вокруг его тела.

А потом я увидела ее.

Женщина появлялась из темноты, словно бы восставала из-под толщи бескрайнего моря.

– Я знала, что ты вернешься, – проворковала она. – Вот что мне всегда в тебе нравилось. Твоя преданность.

Глава шестнадцатая

– Не смотри на нее! – приказал Азар.

Поздно. Я не могла оторвать от женщины взгляд. Да и как иначе? Она была отталкивающе прекрасна.

Незнакомка растаяла тенью – она вся состояла из бесчисленного количества разорванных нитей тьмы, вырывающихся из плотного тела и снова сливающихся с ним. Боковым зрением ее было видно отчетливо, но вот прямым взглядом не уловить. Поразительное лицо – высокие скулы, полные губы; пышные волосы цвета вампирской крови развевались вокруг нее, как под водой. Тонкие изящные руки и ноги, сквозь которые, если взглянуть под определенным углом, просвечивал скелет. На шее у женщины был повязан шарф очень яркого, режущего глаз красного цвета, трепетавший на невидимом ветру.

Но главное – это ее глаза, от которых я не могла отвести взор: такие же пустые, как пасть пожирателя душ, не принадлежащие ни жизни, ни смерти.

Эта женщина не была призраком.

Я это сразу поняла. Ее томление, такое острое, что я чувствовала его кончиками пальцев, было намного мучительнее, чем безумный голод мертвецов.

С каждым мгновением незнакомка растворялась в воздухе и оказывалась в новой точке. Сначала она находилась в углу комнаты, потом позади Азара, после чего обвилась вокруг него кольцом – ленты тьмы заскользили у него по плечам, вокруг шеи, ласкали ему лицо. Объятия. Петля. Луче бегала вокруг них кругами, отчаянно, до хрипоты лаяла.

– Я так по тебе скучала, – выдохнула женщина. – Тебя очень долго не было…

Азар не смотрел на нее. Он стоял неподвижно, сжав зубы и напрягшись всем телом: казалось, ему требуются все силы, чтобы сохранить самообладание. Но Азар встретился со мной глазами, и этот взгляд, который он бросил ей через плечо, колом проткнул мне сердце. Потому что, при всем стоицизме Азара, я безошибочно прочитала в нем ужас.

– Беги, – прошептал он.

От этого слова весь мир остановился.

Мгновение, и женщина развернулась, вонзив в меня смертоносный взгляд.

«Беги».

Я сделала шаг – но не от Азара, а по направлению к нему: в тот момент я действовала неосознанно, не задумываясь, почему так поступаю. Но Элиас схватил меня за руку и потащил в какую-то арку. Азар смотрел мне в глаза, пока Элиас не уволок меня за угол.

– Но мы не можем его здесь оставить, – заметила я телохранителю.

Колени у меня подгибались. Элиас припустил уже со всей силы. Чандра была далеко впереди. Мимо меня, сливаясь в размазанную полосу, пролетали резные узоры на слоновой кости. Коридоры изгибались и раздваивались, и Элиас, кажется, выбирал дорогу наугад.

– Еще как можем, – ответил он. – Хочет, чтобы мы беспрекословно подчинялись его приказам? Ну что ж, вот и будем подчиняться.

– Но она… она убьет его. – Я с трудом одолела эти слова. Но едва я их произнесла, как мне и самой стало понятно: «убить» – неверное слово для того, что сделает эта женщина. Я почувствовала ее муки голода. И каким-то образом догадалась: то, что она сотворит с Азаром, будет гораздо хуже убийства.

– Хорошо бы, – фыркнул Элиас.

Тишина храма разлетелась на осколки. Ровные вдохи превратились в натужные всхлипы. Пульсирующий стук глухо бился за стенами и под полом, словно бы храм не мог унять свое участившееся сердцебиение. Страх щипал нас за пятки. В какое-то мгновение Элиас споткнулся, и моя рука выскользнула из его крепкой хватки. Когда я протянула руку обратно, его уже не было. Чандра тоже пропала, и я оказалась в извилистых залах одна.

У меня в ушах визжал страх. Где-то вдалеке слышался отчаянный лай Луче – или это мне лишь чудилось?

Я поскользнулась в грязной луже и не вписалась в поворот, стукнувшись головой о слоновую кость. Выругалась, но, когда кое-как снова выпрямилась, поняла, что от боли в голове у меня прояснилось. Пытаясь разобраться, что находится вокруг, я прижала ладонь к стене. Далеко ли я убежала? Трудно сказать: поддавшись слепой панике, я перестала ориентироваться в пространстве.

Думай, Мише. Хватит уже сломя голову нестись не пойми куда. Успокойся и думай.

Я заставила себя сделать вдох, медленнее, чем те, что сотрясали стены храма.

Бежать – легко. Это было как раз то, к чему подталкивало нас это место. Оно управляло нашим страхом, пока не ввергло в животную панику.

Я прищурилась, вглядываясь в два пути, на которые расщеплялся передо мной коридор. Оба одинаково уходили в тень.

Лабиринт, поняла я. Это проверка. Как во втором испытании Кеджари. Но я уже безнадежно заблудилась. Я не помнила, как пришла сюда и даже когда мы с Элиасом разделились. Как будто кто-то забрался мне в мозги и перемешал воспоминания: не исключено, что это было воздействие магии.

Ясно, что тут просто не могло не быть пути наружу. Ключа, оставленного Атроксусом.

Я прижала руки к стене. Она была покрыта резьбой – письменами, похожими на древние знаки на воротах, которые мы с Азаром ремонтировали. Я опробовала на них свою магию, но это было все равно что разговаривать на языке, где разбираешь только отдельные слоги, – на языке, который был