Жена двух драконов - Йона Янссон

— Ты моя по праву страсти, которую не нашла в его ледяной постели, — продолжал он, нависая над ней. Глаза горели, как два раскаленных угля. — Ты моя по праву крови, которую мы смешали. И ты пойдешь со мной, хочешь того или нет.

— Нет! — выкрикнула она, пытаясь оттолкнуть его, но он с легкостью перехватил запястья. Хватка была железной, болезненной.

— Ты говоришь о статусе? О гордости? — он злобно усмехнулся, лицо оказалось совсем близко. — Я дам тебе статус! Ты станешь причиной войны, которая сожжет этот мир! Твое имя будут проклинать и воспевать веками! Разве не о такой великой судьбе ты грезила в своей золотой тюрьме?

Он больше не был нежным любовником или спасителем. Он был тем, кем являлся на самом деле — драконом. Яростным, собственническим, не терпящим отказа. Он видел в ней не женщину, а свою собственность. И ее отказ воспринял не как личный выбор, а как бунт, который должен быть подавлен.

— Я не просил тебя, Венетия, — голос упал до угрожающего шепота. — Я предлагал. Но ты отвергла мою доброту. Значит, теперь будет приказ.

Время слов кончилось. Началось время действия.

— Нет! Пусти! — закричала Венетия, вырываясь, но сопротивление было жалким. Она билась, словно сломанная ветка в железных тисках.

Крик, полный ужаса, подхватил ветер и унес в бездну. Вокруг ни души, никто не услышит и не спасет. Только край мира и существо, которому она сама открыла путь.

Лисистрат дернул ее на себя — резко, грубо отрывая от скалы. Не стал тащить, а подхватил на руки одним плавным, хищным движением. Венетия оказалась прижатой к груди дракона, ноги повисли в воздухе. Она колотила кулаками по плечам мужчины, но он, казалось, даже не замечал ударов.

— Ты пойдешь со мной, Венетия! — прорычал он ей в лицо, и в горячем дыхании снова пахнуло диким зверем. — Ты будешь моей королевой. Матерью моих детей. Ты будешь моей, даже если придется запереть тебя в самой высокой башне и приковать цепями из чистого золота!

Лицо, искаженное яростью, перестало быть человеческим. В темных глазах полыхало алое пламя. Это был монстр, способный на все.

Время на мольбы истекло. Крепко прижав добычу одной рукой, он без колебаний развернулся и шагнул в пропасть.

Мир исчез.

Бесконечное мгновение падения. Ледяной ветер вышиб воздух из легких, оглушил, ослепил. Крик застрял в горле беззвучным спазмом. Земля, небо, скалы — все смешалось в смазанный вихрь. Венетия зажмурилась, ожидая удара и конца.

Но вместо удара ее окутал жар.

Сквозь сомкнутые веки пробилась ослепительная алая вспышка. Тело, державшее ее, содрогнулось, меняясь с чудовищной скоростью. Щека ощутила, как твердеет человеческая плоть, покрываясь чешуей, как расширяется грудная клетка, превращаясь в исполинский панцирь.

Она открыла глаза.

Падение прекратилось — начался полет. Венетия висела в воздухе, прижатая к огромной, пышущей жаром груди, покрытой багровой броней. Ее удерживала не рука, а гигантский когтистый палец. Далеко внизу проносился серый океан облаков. Воздух вокруг свистел и ревел, рассекаемый мощными взмахами.

Подняв голову, она увидела над собой склоненную, увенчанную рогами морду красного дракона. Он летел, устремив взгляд на юг, унося ее прочь — от Сердца Горы, от Випсания, от жалкой, но привычной жизни.

Отчаянный крик наконец вырвался наружу, но оказался лишь жалким писком на фоне гула, исходящего из груди чудовища. Пленница снова. Одна клетка сменилась другой — алой, еще более страшной и неизвестной. В этот миг, уносимая в когтях зверя, которого выбрала сама, Венетия осознала глубину своего падения.

Выбора не было. Его никогда не было.

— Нет! Пусти меня! — закричала она, вырываясь, но попытки были жалкими и бесполезными против его железной хватки. Он был силой природы, а она — лишь сломанной веткой на его пути.

Крик, полный ужаса и отчаяния, подхватил ветер и унес в бездну, не оставив и следа. Здесь не было никого, кто мог бы услышать и спасти: она была одна на краю мира, во власти существа, которое сама впустила в свою душу.

Глава 16

Новая клетка

Полет стал пыткой — такой шокирующей, как в первый раз, но долгой, изматывающей, полной гула ветра и осознания бессилия. Венетия не боролась. Прижатая к горячей пульсирующей груди красного дракона, она безучастно смотрела, как внизу проносится чужой мир. Ледяные пики сменились зелеными долинами, затем — выжженными равнинами, над которыми курился дымок из расщелин. Воздух становился сухим и теплым, пахнущим серой и раскаленным камнем.

Когда счет времени был потерян, на горизонте показалась гряда черных остроконечных гор, похожих на клыки гигантского зверя. На вершине самого высокого пика высился дворец.

Багряный Пик разительно отличался от Сердца Горы. Обитель Випсания была естественным продолжением скалы, выросшим из камня кристаллом. Замок Лисистрата был больше похож на крепость. Он вонзался в гору, словно сам ее завоевал. Бесчисленные шпили из темно-красного песчаника и базальта рвались в небо, как наконечники копий. Дворец не сиял мистическим светом; он был темным, массивным, и лишь в узких окнах-бойницах отражался багровый закат. От него веяло не древней магии, а грубой силой.

Дракон приземлился с оглушительным грохотом прямо на площади перед воротами, вымощенной черным обсидианом. Удар лап был таким сильным, что содрогнулся камень. Не успела Венетия опомниться, как жар усилился, и алое пламя обратной трансформации ослепило ее.

Через секунду перед ней стоял Лисистрат. На лице играла торжествующая мальчишеская улыбка. В запыленной дорожной одежде он выглядел так, будто вернулся с конной прогулки, а не совершил перелет в облике монстра.

— Добро пожаловать домой, моя королева, — произнес он с гордостью.

Подхватив слабую, оцепеневшую пленницу на руки, он понес ее к огромным бронзовым воротам с отчеканенными на них изображениями битв. Стража в черных доспехах с красными змеями на шлемах с грохотом распахнула створки.

Внутри было холодно.

Это был первый и самый сильный контраст. В Сердце Горы тепло исходило от самих стен, оно было живым. Здесь источником жара служили лишь сотни каминов. Они пылали ярко, но стоило отойти на шаг, как тяжелый воздух каменного замка окутывал холодом. Дым очагов, смешиваясь с запахом полированного камня и благовоний, создавал густую, душную атмосферу.

Роскошь залов была кричащей, варварской. Алый бархат, черное дерево, сверкающее золото. На гобеленах — не мифические существа, а сцены побед: алый дракон сжигает крепости, враги склоняются перед троном. Все