Жена двух драконов - Йона Янссон

Она нашла его в оружейной — месте, где он проводил время, свободное от военных советов. Гулкий прохладный зал пах сталью, маслом и точильным камнем. Лисистрат стоял в центре, без камзола, в свободной черной рубашке, и с сосредоточенным, почти нежным видом чистил длинный меч. Свет из высокого окна играл на мускулистых предплечьях и полированном клинке.

Поглощенный занятием, он не сразу заметил гостью. Венетия замерла на пороге, сердце билось где-то в горле. Глядя на сильного, уверенного, смертельно опасного мужчину, она пыталась найти слова.

— Лисистрат, — позвала она тихо.

Он поднял голову. Суровая концентрация мгновенно сменилась теплой улыбкой.

— Венетия! Я не слышал, как ты вошла.

Аккуратно уложив меч на бархатную стойку и вытирая руки тканью, он пошел навстречу.

— Что-то случилось? Ты бледна.

Он хотел обнять ее, но она сделала шаг назад, инстинктивно прикрывая живот руками. Улыбка померкла, сменившись вопросительным выражением.

— Я должна… — голос дрогнул. — Я должна тебе кое-что сказать.

Венетия замолчала, собираясь с духом. Лисистрат ждал, темные глаза внимательно изучали лицо, пытаясь прочесть мысли.

— Я… — глубокий вдох. — Я беременна.

Слова упали в тишину оружейной. Мужчина замер. На одно бесконечное мгновение лицо не выражало ничего — абсолютная, непроницаемая маска. А потом… губы медленно растянулись в улыбке.

Но это была не нежная улыбка будущего отца. Это был хищный, торжествующий оскал победителя, нанесшего врагу смертельный удар.

— Так, — выдохнул он, и в голосе прозвучало глубокое, гортанное удовлетворение. — Значит, все-таки свершилось.

Шагнув вперед, он заключил ее в крепкие объятия, приподнял над полом и закружил.

— Ты слышишь, Венетия⁈ Ты сделала это! Ты подаришь мне наследника!

Опустив ее на пол, он не разжал рук, вглядываясь в лицо с лихорадочным блеском. Венетия смотрела ошеломленно. Наследника? Его наследника?

— Но мы не знаем… — прошептала она. — Мы не знаем, кто…

Он прервал ее, прижав палец к губам.

— Тш-ш-ш. Какая разница, чье семя упало первым? Важно лишь то, в чьей земле оно взошло. А ты здесь. Со мной.

Широкая теплая ладонь легла на ее живот.

— Ты носишь моего наследника. Наследника Алого рода. И весь мир будет знать это.

Речь шла не о ребенке — о победе. Лисистрат видел в ее утробе не сына, а идеальное оружие, финальное унижение для Випсания. Какая разница, чья кровь? Ребенок вырастет здесь, во дворце смертельного врага, назовет отцом Алого Змея и унаследует его трон. Это была месть, изощренная и жестокая, о которой он не смел и мечтать.

Громкий, торжествующий смех эхом разнесся по оружейной, отражаясь от рядов смертоносной стали. Мужчина осыпал лицо, шею и плечи Венетии быстрыми горячими поцелуями. Обещал весь мир, клялся сделать самой могущественной королевой в истории гор.

Но в темных глазах читалась не любовь, а триумф. В прикосновениях чувствовалась не нежность, а ликование собственника. Для него она была не матерью, а главным трофеем, и жизнь внутри нее служила лишь доказательством его блистательной победы.

Новость о беременности разлетелась по Багряному Пику быстрее лесного пожара. Статус Венетии изменился в одночасье: из диковинной игрушки она превратилась в священный сосуд, живое воплощение надежды Алого рода.

По утрам коридоры словно вымирали. Слуги, завидев госпожу, застывали и склонялись в низких, почти земных поклонах, каких не видели даже в Сердце Горы. Суровые гвардейцы в черных доспехах при встрече с лязгом ударяли кулаками в кирасы — знак высшего воинского приветствия. Придворные осыпали ее такими витиеватыми комплиментами, что кружилась голова.

Венетия стала центром этой вселенной. Ее почитали. Ей поклонялись.

Моринья окружила невестку удушающей заботой. Она лично следила за каждым шагом, каждым куском на тарелке. Часами сидела в покоях, наблюдая за вышивкой и ведя бесконечные монологи о великом будущем внука.

«Он будет сильным, как отец, и мудрым, как бабушка, — говорила она, и глаза горели фанатичным огнем. — Он объединит ярость вулкана и хитрость змеи. Станет тем, кем не смог стать дядя — истинным Повелителем всех гор».

Жизнь превратилась в золотой кокон. Любое желание исполнялось прежде, чем было высказано. Редкие южные фрукты, ткани из лунного света, украшения, от блеска которых болели глаза… Венетия стала королевой этого огненного мира.

Но в безупречном почитании крылась червоточина. Тонкая, почти незаметная трещина, отравляющая все.

Однажды вечером, сидя у камина с Мориньей, Венетия решилась задать мучивший ее вопрос. Лисистрат называл ее королевой, мать — спасительницей рода, но статус оставался двусмысленным.

— Госпожа, — начала она робко, перебирая шелковую кисть пояса. — Лисистрат… он говорил о церемонии. О браке. Я хотела бы знать, когда это случится?

Моринья, увлеченно пересказывавшая дворцовую сплетню, на мгновение умолкла. Улыбка не исчезла, но стала натянутой. Она легкомысленно махнула рукой, унизанной перстнями.

— Ах, дитя мое! Какие пустые формальности тебя волнуют! Ты же знаешь наши законы. Обряд скрепления кровью, связывающий души, проводится лишь раз в жизни. Твоя душа уже связана… — последовала многозначительная пауза, — с их родом. С золотом. Эту печать не смыть.

Сердце Венетии похолодело. Она смотрела на свекровь, потеряв дар речи.

— Но это ничего не значит! — поспешно добавила та, заметив реакцию. Наклонившись, взяла руку невестки в свои горячие сухие ладони. — Какая разница, что шепчут древние ритуалы? Главное — реальность! А реальность в том, что ты носишь будущего повелителя, будущего Красного Змея! Это выше любого брака и клятвы. Ты — мать нашего будущего. В этом твоя корона. Ты наша королева де-факто! Разве этого мало?

Она смотрела с такой показной, любящей теплотой, что возразить было невозможно. Но Венетия все поняла.

Она никогда не станет законной женой.

Она навсегда останется в подвешенном, унизительном состоянии. Любовница. Наложница. Пусть самая главная и почитаемая, но не жена. Женщина, чей статус всецело зависит от ребенка в утробе. Родит сына-дракона — будет править миром из-за трона. Родит человека или, о ужас, девочку — станет никем. Сбросят с пьедестала так же быстро, как вознесли.

Улыбаясь в ответ, чувствуя на руке горячую ладонь, Венетия ощущала, как стены новой алой клетки сжимаются. Королева без короны. Богиня без храма. Трон, построенный на самом зыбком фундаменте в мире — на биении еще не рожденного сердца.

Внешне жизнь напоминала сказку. Днем — центр всеобщего обожания, забота Мориньи, страстное внимание Лисистрата. Он осыпал дарами, исполнял капризы, рисовал картины великого будущего. Казалось, он — воплощение того тепла, которого ей так не хватало. Она должна была быть