Жестокий наследник - Ана Уэст

— С каких это пор? — Задыхаюсь я, облизывая губы. На моих верхних губах появляется солёный привкус, а моя сверхчувствительная кожа дрожит от смущения.

— Ты же не думала, что секс теперь станет такой сладкий и нежный? — Спрашивает Киллиан. Моё сердце сжимается. Что это значит? — Теперь ты моя жена, Кара, — мягко продолжает Киллиан, переползая через меня, пока мы не оказываемся лицом к лицу.

Я снова опускаюсь на кровать и ложусь плашмя.

— Твой первый оргазм в качестве моей жены будет на моём члене, и никак иначе, потому что я так сказал. Я просто не смог удержаться, чтобы не попробовать тебя на вкус. — Он облизывает губы, и я не могу отвести взгляд от его розового язычка. — Самое приятное, что, когда ты так близка к оргазму, твоя способность принимать решения сходит на нет. Я мог бы часами растягивать твоё удовольствие, использовать тебя для удовлетворения своих желаний, и ты бы наслаждалась этим только ради обещания оргазма.

Он прав. Прямо сейчас я готова согласиться на что угодно, лишь бы он довёл меня до оргазма.

Слова, вертящиеся на кончике моего языка, или хоть какой-то ответ, вылетают из моей головы с громким криком в тот момент, когда он одним удивительно плавным движением входит в меня. Моё тело тут же отдаётся ему, и я выгибаюсь на кровати, выпутывая пальцы из простыней и вместо этого хватаясь за его плечи. Он входит в меня, и из моего горла вырывается ещё один жалобный крик, когда он упирается руками по обе стороны от моей головы.

Боль пронзает меня насквозь, его член раздвигает мои стенки, всё ещё шире, чем я привыкла. Не думаю, что когда-нибудь смогу как следует обхватить его, но вот мы здесь, прижатые друг к другу, и его длина погружена так глубоко во мне, что я почти ощущаю его вкус. На этот раз он не даёт мне ни секунды на то, чтобы привыкнуть. Его колени упираются в кровать, и он начинает трахать меня с дикой страстью, а всё, что я могу сделать, это раздвинуть ноги и принять его.

О, черт! Да!

Он снова и снова глубоко проникает в мою киску. Каждый толчок вызывает у меня стон, и моё тело, уже напряжённое от близости оргазма, вздрагивает от каждого прикосновения. Затем он опускает голову и впивается губами в мою сверхчувствительную кожу, оставляя на моём плече следы от зубов. Я обхватываю его бёдра ногами и впиваюсь ногтями в его плечи. От этого действия из его горла вырывается глубокий гортанный стон, пока он целует, кусает и проникает в самую мою душу.

Я цепляюсь за него, моё тело выгибается и наклоняется к его члену, а потом меня накрывает. Оргазм настолько мощный, что перед глазами всё белеет, а тело обвивается вокруг него, как замок, крепко сжимаясь, пока меня пронзает удовольствие, а из горла вырывается желание. Киллиан не останавливается, он продолжает трахать меня, несмотря на дрожащие волны удовольствия и непроизвольные спазмы в моих бёдрах.

Моя киска сжимается и пульсирует вокруг его члена, и на несколько секунд я становлюсь лёгкой, как пёрышко, а потом резко опускаюсь и откидываюсь на кровать, тяжело дыша. Моя кожа покрывается потом, и Киллиан ухмыляется, замедляя толчки и проводя горячим языком по ложбинке между моих грудей.

— Ты моя, — мурлычет он, и его низкий голос вибрацией отдаётся в моей груди, когда он впечатывает эти слова в мою кожу. Я медленно открываю глаза, веки трепещут, я облизываю губы и пытаюсь подобрать слова. Киллиан поднимает голову и встречается со мной взглядом, его глаза темны. — Ты так опьянела, что даже говорить не можешь. — Он усмехается, его дыхание обжигает мою шею, и я громко стону, когда он прижимается ко мне бёдрами. Мне больно, но это приятная боль, как после хорошей тренировки.

Что он со мной делает?

— Ты ещё... поговори со мной, — выдавливаю я с лёгкой ухмылкой, — это ты решил сначала попробовать меня на вкус, прежде чем трахнуть.

— Ах, моя tesorina, — мурлычет Киллиан. Затем он снова начинает трахать меня с такой силой, что моё тело приподнимается на дюйм над кроватью. Его правая рука отрывается от простыней и сжимает моё горло, пригвождая меня к кровати, а я крепче обнимаю его за плечи.

Я пытаюсь вздохнуть, но с моих губ срывается только сдавленный хрип.

Я не могу дышать. Я не могу пошевелиться. Он собирается трахать меня перекрывая мне кислород.

Моё тело поёт всё громче и громче с каждым чувствительным движением его члена. Когда я сжимаю крепкие мускулы его плеч, вмятины, оставляемые моими ногтями, трутся о кончики моих пальцев.

— Превосходно.

Внезапно я снова могу дышать. Он отпускает моё горло, и прохладный воздух проникает в мои лёгкие, когда моё тело выскальзывает из его пальцев.

Куда он направляется?

Киллиан откидывается назад, вырываясь из моих объятий и отвлекая моё внимание от тепла его тела. Он хватает меня за колени, по одному в каждую руку, и прижимает их к кровати, широко раздвигая мою киску и открывая её для своего тёмного, голодного взгляда.

О боже, он смотрит, как трахает меня?

Это настолько непристойно, что я закрываю лицо руками, чувствуя, как жар стыда поднимается к груди и разливается по щекам. Он тут же прекращает свои движения.

— Кара, — говорит он, и в его тоне звучит предупреждение, которое обжигает сильнее, чем смущение. — Дай мне увидеть твоё лицо. — Я не двигаюсь. Он грубо сжимает мой клитор, и я тут же опускаю руки, потому что по моему сверхчувствительному телу пробегают волны удовольствия и боли, а щёки краснеют так сильно, что начинают жечь.

— Киллиан! — Задыхаюсь я. Не могу поверить, что он это сделал!

Не могу поверить, что мне это понравилось.

— Хорошая девочка, — мурлычет он, и от этих слов моё тело воспламеняется.

Хорошая девочка? Я что, какая-то собака? И всё же я не могу отрицать, что от этого у меня затрепетало сердце и всё внутри сжалось, когда он снова начал ласкать мою киску.

Он прижимает меня к себе, обнажая, и смотрит, как его член входит в меня снова и снова. Кровать скрипит от силы его толчков, как будто он вот-вот разорвёт меня. Я хочу обнять его, но не могу дотянуться до него с этой позиции. У