Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло

голове. Я на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы не сказать лишнего.

— У меня складывается стойкое ощущение, — начал медленно, сдерживая едкие слова, рвущиеся с языка, — что вас растили в каком-то лесу, откуда никуда не выпускали и не объясняли правил внешнего мира. Это традиция, Лилианна. Священная для моего народа. Я её уже нарушил, объявив вас невестой до того, как представил семье.

Она смотрела на меня, и в её глазах наконец-то мелькнуло не просто раздражение, а проблеск понимания. Понимания того, что ввязалась во что-то гораздо большее, чем предполагала.

— Я вас поняла, Риодор, — наконец тихо сказала она, отводя взгляд. — На этом всё?

Её тон, этот быстрый переход от спора к холодному отстранению, был последней каплей.

— Доброй ночи, Лилианна, — бросил, разворачиваясь и выходя из комнаты, не дав себе возможности сказать что-то ещё.

Даже не знаю почему, но эта женщина — с её наивностью, упрямством и этой оголённой, неловкой прямотой — одним своим существованием выводила меня из железного равновесия. Да, она была безмерно привлекательна. И в иной ситуации, увидев её в этом синем халате при свете магических огней, с распущенными волосами, я бы не просто поцеловал её. Но в наших обстоятельствах любая попытка приближения грозила не страстной ночью, а звонкой пощёчиной и окончательным разрывом и без того хрупкого мира.

И самое невыносимое во всём этом — я даже не мог найти утешения на стороне. Публично объявленная помолвка, даже фиктивная, накладывала на меня обязательства верности в глазах всего света. До самого «разрыва» я был связан по рукам и ногам этой выдуманной страстью к графине Вуастель.

Глава 28

Лилианна

— Мало мне проблем, — ворчала я себе под нос, лихорадочно перебирая платья в шкафу.

Ещё и играть роль счастливой невесты перед его семьёй! И, насколько я поняла из его мрачных намёков, играть придётся убедительно. Выходит, он даже своим родителям не раскрыл правды о нашем «спектакле». Зачем? Чтобы не волновать? Или потому, что для гномов сама идея такой лжи немыслима?

— Лили! — дверь приоткрылась, и в комнату буквально впорхнула Хелия. В её руках, бережно расправленное, переливалось голубое платье. Цвет был похож на утреннее небо в ясный день, а ткань струилась. — Успела доделать!

Так толком дома и не побыла, не отдохнула, как снова куда-то ехать... Но хоть какая-то радость. Хелия наутро, за чашкой чая, обмолвилась, что получила выгодный заказ — шить бальный наряд для какой-то важной особы, благодаря тому официальному разрешению на торговлю, что я ей выписала. А теперь, узнав, что мне предстоит визит к родителям «жениха», она за несколько часов доделала это платье, которое, судя по всему, шила «в стол», для особого случая.

— Ты просто чудо! — воскликнула я искренне, прикладывая прохладный шелк к щеке, а затем прижимая его к себе. В зеркале отражение в синем бархатном халате с этим небесным платьем в руках выглядело странно, но обнадёживающе.

— Я его давно задумала, — улыбнулась Хелия, её глаза сияли профессиональной гордостью. — А раз уж такой повод представился... Ну, я немного посидела. Оно того стоит.

***

— Вы не могли бы так сильно не прижиматься ко мне? — процедила я сквозь стиснутые зубы, едва аксакал Риодора оторвался от земли и нас снова начало бросать в воздушных потоках.

— Если я перестану, как вы выразились, «прижиматься», — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и насмешливый, — то высока вероятность, что при первом же крене вы покинете седло. А вероятность того, что я успею вас поймать, стремится к нулю. Вам нужна наглядная демонстрация?

Его горячее дыхание обожгло кожу, и я сглотнула, закусив губу. Я злилась не на его близость — она, как ни странно, была единственной точкой опоры в этом хаотичном полёте. Я злилась на вынужденность всего этого: путешествия, лжи, необходимости втираться в доверие к чужим людям. Больше он со мной не заговаривал. Только его магия — плотное, тёплое силовое поле — окутывала нас, смягчая удары ветра, но не заглушая его свист полностью.

И отчего-то в этой вынужденной близости все мои чувства обострились до предела. Я слишком остро ощущала каждую точку соприкосновения: его бёдра, плотно прижатые к моим; его руки в кожаных перчатках, держащие поводья, которые касались моих, сжимавших луку седла; его грудь — твёрдая, широкая — почти обжигала мне спину даже сквозь слои ткани. И этот жар на контрасте с пронизывающим холодом, всё же просачивающимся сквозь магический барьер, вызывал странное, тревожное волнение. Не страх. Нечто другое, от чего учащался пульс и становилось трудно дышать.

Наконец аксакал с мощным толчком коснулся земли во дворе перед домом. Риодор легко спрыгнул первым и, почти не глядя, протянул руки, чтобы снять меня. Его пальцы обхватили мою талию крепко, уверенно, и на мгновение я зависла в воздухе, лицом к лицу с ним, прежде чем он поставил меня на твёрдую землю.

Мы приземлились возле дома. Трёхэтажного, из тёплого песочного камня, с резными ставнями и черепичной крышей. Он был красивым, ухоженным, даже роскошным в своей сдержанности, но, признаться честно, от резиденции богатой и влиятельной семьи гномов я ожидала чего-то более... помпезного. Вычурных башенок, обилия золота, показного величия. Здесь же всё дышало спокойным, нажитым трудом достатком и безупречным вкусом. Дом стоял в окружении сада, где цвели незнакомые мне цветы, испускающие умопомрачительный, дурманяще-сладкий аромат, смешанный с запахом свежескошенной травы.

— Прошу, — отвлёк меня Риодор, открывая калитку и пропуская внутрь ухоженного двора. Его жест был безупречно вежливым, но в его позе читалась какая-то нехарактерная скованность, будто он сам был здесь не совсем гость, но и не совсем хозяин.

— Красивый сад, — сказала я скорее для того, чтобы заполнить тишину, проходя мимо аккуратных рядов кустов, усыпанных крупными цветами, чем-то напоминающими розы, только странных расцветок, от лимонного до лазурного, чей аромат был густым и пьянящим.

— Мама любит цветы, — ответил он, и в его голосе на мгновение прозвучала неподдельная, мягкая теплота, которая так контрастировала с его обычной ледяной учтивостью. Это удивило меня.

— Риодор! — знакомый певучий голос заставил вздрогнуть, и из-за поворота дорожки появилась гномка — та самая, с которой я уже виделась в спальне Риодора.

Её лицо озарилось такой яркой, безудержной радостью при виде сына, что моё сердце невольно сжалось. Она, раскинув руки,