Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис

Все взгляды устремились на неё. Рэйдо медленно поднял голову, его сиреневатые глаза сузились на долю секунды.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — спросил он с безупречной вежливостью.

— Я имею в виду, что одновременный удар по трём разрозненным целям рассеет наши лучшие силы, — она подошла к столу и, не спрашивая разрешения, провела пальцем от шахт к храму, а затем длинной дугой к порту. — А что, если это не три логова, а одна большая приманка? Что если настоящая голова змеи не здесь? Что если, пока мы будем давить эти очаги сопротивления, главный ритуал или главный исход произойдёт в совершенно четвёртом месте, о котором мы даже не подозреваем? Вы строите стратегию, исходя из их прошлых действий. Но умный враг, особенно тот, что пользуется магией и тьмой, не повторяет прошлых ошибок. Он их имитирует.

В зале повисло ошеломлённое молчание. Военный министр, старый ветеран с багровым лицом, прочистил горло.

— Но… наши разведданные, принцесса…

— Разведданные можно подбросить, — холодно парировала Скарлетт, не отводя взгляда от Рэйдо. — Особенно если у врага есть влиятельные друзья при дворе, которые заинтересованы в том, чтобы отвести наш взгляд.

Это было уже не просто несогласие. Это была граната, брошенная в центр зала. Рэйдо не моргнув глазом принял вызов.

— Ваша точка зрения основана на допущении масштабного заговора и предательства на самом высоком уровне, для чего у нас нет неопровержимых доказательств, — его голос стал ещё холоднее, ещё более аналитичным. — Строить стратегию на подозрениях — значит подставлять под удар реальных солдат, отправляя их на поиски призраков. Моя стратегия нейтрализует реальные, подтверждённые угрозы. Это уменьшает их ресурсы и сужает поле их манёвра.

— А моя стратегия, — не отступала Скарлетт, — предлагает не распыляться. Выбрать одну цель — самую слабую на вид. Шахты. И атаковать её не всем составом, а лишь небольшим, но крайне заметным отрядом.

Она увидела, как в его глазах мелькнуло понимание. Он уже видел ход её мысли. Но ему нужно было заставить её озвучить слабое место.

— Это оставит остальные две точки без внимания и ослабит ударную группу, сделав её уязвимой для контратаки, — возразил он, поднимая бровь. — Классическая ошибка.

— Именно так и должен думать враг, — улыбнулась Скарлетт, и в её улыбке была опасная, хищная грация. — Но что, если атака на шахты — тоже приманка? Приманка для того, чтобы главные силы Культа, уверенные в нашей наивности, вышли из своих укрытий у храма и в порту, чтобы ударить нашим отрядам в тыл? А в это время наши настоящие, закалённые и не замеченные разведкой врага основные силы будут ждать их… вот здесь. — её ноготь, окрашенный в тёмно-багровый цвет, вонзился в точку на карте между храмом и портом, в узком ущелье, через которое лежал самый логичный путь для подкрепления.

В зале ахнули. Это была азартная, безумная и блестящая комбинация. Она рисковала жизнями небольшого отряда, чтобы выманить на свет главные силы тьмы.

Рэйдо смотрел на неё, и в его ледяном взгляде теперь бушевала целая буря. Он видел гениальность. Видел риск. Но он также видел и то, о чём она умолчала. И он решил нанести удар.

— Ваш план, — произнёс он медленно, — предполагает не только невероятную точность разведданных о передвижениях врага, что само по себе сомнительно. Он также предполагает, что командование этим «приманным» отрядом доверят человеку, чья храбрость и преданность не вызывают ни малейших сомнений. И что этот человек согласится быть… разменной пешкой в столь рискованной партии.

Он смотрел прямо на неё, и его слова висели в воздухе тяжёлым, невысказанным вопросом: «Откуда у тебя такая уверенность? Откуда это знание тактики, которая приходит не из учебников, а, кажется, из горького опыта? И кто, по-твоему, сможет сыграть эту роль?»

Скарлетт выдержала его взгляд. Она понимала подтекст. Он пытался загнать её в угол, заставить либо признаться в своём всеведении, либо отказаться от плана. Но она была готова.

— Преданность, Кронпринц, проверяется не в мирных залах, а на поле боя, — ответила она, и её голос зазвучал металлически. — Что касается разведданных… иногда нужно не искать новые следы, а перечитать старые отчёты, зная, что ищешь. Имена, даты, странные совпадения пропавших грузов и внезапного обогащения некоторых господ… Всё уже записано. Нужно лишь соединить точки. А командовать отрядом-приманкой… — она сделала театральную паузу, оглядев зал, — я готова взять на себя лично. В конце концов, чья это будет авантюра, если не моя?

В зале воцарилась гробовая тишина, в которой было слышно, как у старого генерала затряслись руки. Их диалог превратился в фехтование на рапирах, где каждое парирование было смертельно опасно, а каждый удар скрывал за собой десяток неозвученных мотивов. Советники смотрели на них попеременно то с восхищением, то со страхом. Они видели блестящих стратегов. Но только двое из присутствующих знали, что под текстом о тактике и обороне звучал совсем другой диалог. Он пытался разгадать её тайну. Она использовала его интерес и авторитет, чтобы вывести на чистую воду будущих предателей, имена которых уже были выписаны в её памяти кровавыми буквами прошлой жизни. И её последнее заявление было не просто бравадой. Это был ход, ставящий её в самое сердце будущей бури, где она могла лично контролировать каждый шаг своей опасной игры.

Прохладная тишина королевской библиотеки после жарких споров Совета была подобна целительному бальзаму. Высокие своды терялись в полумраке, а воздух, густой от запаха старой кожи, воска и пыли, казалось, поглощал все звуки, оставляя лишь шелест страниц да отдалённое, мерное тиканье напольных часов в дальнем конце зала. Скарлетт шла между бесконечными рядами дубовых стеллажей, её лёгкие шаги потерпели поражение в битве с беззвучными коврами.

Она искала не просто книгу. Она искала забытый фолиант, упомянутый в дневниках её прапрадеда, о ритуальной магии доимперской эпохи. Знания — вот оружие, которым она собиралась биться с тёмным культом, знание их корней, их слабостей. Пальцы её скользили по корешкам, выискивая нужный узор тиснения, взгляд выхватывал из полутьмы позолоченные буквы на латыни и старом наречии.

Именно у нужной полки, в самом дальнем и глухом углу библиотеки, она его и обнаружила. Неожиданно, но и не совсем. Рэйдо стоял, опершись плечом о массивную стойку