Невеста с гаечным ключом - Лея Кейн

— Как нам уехать отсюда в Войд-Таун?

Мы с Аррианом переглянулись. Оба помнили, что по плану должны были ехать в Кристаллис. Неужели Кассиан изменил план, но забыл поделиться с нами?

— Ясно как, — покивал трактирщик. — Через проводника на тепловозе.

— Благодарю, — ответил Кассиан и принялся за бобы.

Я дождалась, пока мы останемся втроем, подалась вперед и прошептала:

— Почему мы едем до Войд-Тауна?

— Не мы, — жуя, ответил Кассиан. — А Элай Линкор и его друзья. Когда Генерал-Протектор выяснит, где я сошел с автобуса, он отправит сюда шпионов. Те узнают, что мы якобы купили билеты до Войд-Тауна, но на всякий случай опросят местных. И когда они зайдут в это заведение, вон тот улыбчивый дядя скажет, что я интересовался, как добраться до Войд-Тауна. Вот и все.

— Гениально, — восхитилась я.

— Тогда, может, пройтись и по другим тавернам с этим вопросом? — предложил принц. — Чтобы наверняка.

— Если здесь в каждой таверне будут говорить, что мы заходили к ним с одним и тем же вопросом, то Генерал допрет, что мы пытались запутать следы. Не учи меня врать, Рейвен. Лучше учись сам, — ухмыльнулся он, отправляя в рот очередную ложку бобов. — Они допросят всех. Кстати, хорошо, что ты выбрала это место, — похвалил он меня. — Я это не учел, но ведь мы же типа не отсвечиваем, поэтому перекусили в самом неприметном трактире.

Мои щеки предательски запылали. Я опустила взгляд на свой пирог. Кассиан почти не хвалил меня за логическое мышление. Обычно мои действия оценивались им как «глупые» и «безрассудные», я же прекрасно помнила, как он обозвал меня тупым и беспомощным котенком. А тут такое признание! Комплимент обжег теплом изнутри, разогнав по венам острый адреналин. Похоже, Арриан был частично прав. Пусть я уже не была влюблена в Кассиана, но какие-то чувства к нему у меня остались. Я будто подсознательно ждала от него взаимности.

Я принялась ковырять вилкой начинку, делая вид, что очень внимательно рассматриваю каждый кусочек. Хотелось задать какой-нибудь невинный вопрос, чтобы отвлечься от нахлынувших чувств, но в голову ничего не приходило. Казалось, время замедлилось.

Арриан, к счастью, ничего не заметил. Он сосредоточенно вглядывался в свой разломленный пополам пирог, наверное, ища в нем курицу.

— Ждешь, когда закукарекает? — сострил Кассиан.

Принц нахмурился, но промолчал. Потом демонстративно отрезал кусок пирога и отправил в рот. Наверное, ему нелегко давалось изображать равнодушие. Вряд ли вкус казался ему восхитительным. Но он сумел. Проглотил, запил и проделал то же самое со следующим кусочком.

После заката мы углубились в Каньон, лавируя между торговцами и праздношатающимися. Кассиан уверенно вел нас по узким улочкам, отлично тут ориентируясь. Он высматривал что-то или кого-то, то и дело бросая быстрые взгляды по сторонам. Арриан следовал за нами, стараясь не отставать, и с явным отвращением оглядывался по сторонам. Чувствовалось, что принцу здесь совсем некомфортно.

Арена боев представляла собой огороженную натянутыми канатами площадку, освещаемую тусклыми лампами. Вокруг нее толпился народ, делая ставки и выкрикивая подбадривающие слова. Запах пота, крови и кисляка смешивался в густой, одурманивающей атмосфере, и Арриан с большим трудом сдерживал тошноту. Собственно, мне и самой становилось дурно. Я даже поймала себя на мысли, что жутко соскучилась по запаху машинного масла и, в целом, по станции и своей команде, особенно по Райнеру.

Кассиан ловко протиснулся сквозь толпу и остановился у небольшого шатра, увешанного амулетами и талисманами.

— Здесь делают ставки, — сказал он, отдавая рюкзак Арриану и беря у меня несколько купюр. — Но нам нужен не букмекер, а информатор. Постойте здесь. Я узнаю, где искать проводника.

Кассиан скрылся в шатре, а мы с Аррианом остались ждать снаружи. Принц брезгливо оглядывал дерущихся на арене. Бойцы, больше похожие на диких зверей, яростно набрасывались друг на друга, не жалея сил и крови. Зрелище было не просто жестоким, а убийственным.

— Стервятница, — сообщил вернувшийся Кассиан.

— Что? — не поняла я.

— Нашего проводника зовут Стервятница. У нее сейчас состоится бой. Потом она нас примет.

— А если ее убьют в бою?

— Тогда нам конец, — пророчил Кассиан, не переставая улыбаться.

И только в этот момент, глядя в его искрящиеся глаза, я его раскусила. Что бы он ни делал, что бы ни говорил, он подразумевал обратное. Когда он меня оскорблял, он мною восхищался. Когда отталкивал, привлекал внимание. Когда злил, наслаждался моим раздражением. А это означало, что рядом с ним меня точно не ждал конец, и возможно, у него были ко мне какие-то чувства.

— А теперь встречайте Стервятницу! — раздался грубый мужской голос из мощных динамиков, и публика взорвалась криками.

На арену выскочила девушка, чьи мускулы перекатывались под загорелой кожей. На ее лице красовался шрам, рассекающий бровь, глаза пылали неукротимой яростью. Стервятница, как нельзя лучше, соответствовала своему прозвищу. Она была хищной, опасной и готовой ко всему. Но самое жуткое в ней было то, что я ее знала, и мои ноги от этого осознания стали ватными, а голос хриплым:

— Агнесса?

Глава 28

Агнесса была королевой приюта мадам Моруа. Высокая, сильная, с неукротимым нравом, она держала в страхе всех детей. Я старалась не связываться с ней и ее прихвостнями, потому что моя хрупкая конституция и склонность к миру делали меня легкой добычей для таких, как она. Агнесса любила унижать, издеваться, доказывая свою власть над остальными.

Меня она не била, возможно, во избежание гнева мадам Моруа. Но ее словесные тычки ранили не меньше. Она умела находить слабые места и безжалостно давить на них.

Самым ярким в моей памяти был случай с плюшевым медвежонком. Это была моя единственная игрушка, подарок капитана Грока. Небольшой, потрепанный, с оторванным ухом, но для меня он был целым миром. Я делилась с ним своими страхами, мечтами, шептала ему то, что никогда бы не осмелилась произнести вслух. Однажды, вернувшись в спальню после работы на кухне, я обнаружила, что медвежонка нет. Я обыскала каждый угол, перевернула все вверх дном, а потом увидела Агнессу.

Она стояла в дверном проеме, прижимая к себе моего медвежонка. Скалясь, медленно отрывала ему лапы и наблюдала за моей реакцией. Каждая оторванная конечность отдавалась в моем сердце острой болью. Я не могла ничего