Охота на мышку - Юлия Гетта

— Просто папа очень меня опекает. Ему спокойнее, когда меня отвозят и забирают, а я не хочу с ним ссориться, — растерянно оправдываюсь я.

— М-м-м. Ясно.

Он наконец отпускает меня. И я тут же встаю, чтобы отойти на безопасное расстояние.

Щелкаю выключателем, ослепляя нас обоих ярким светом люстры. Подхожу к зеркалу. Поправляю задравшуюся одежду, чувствуя себя едва ли не голой. Мои шорты слишком короткие, а майка — слишком открытая. И бюстгальтера под ней нет.

Но ещё больше меня волнует моя губа. Разглядываю её в зеркале, переживая, как бы не осталось синяка.

Серёжа подходит сзади, заставляя вздрогнуть. Обнимает за талию, целует в висок.

— Прости, Мышь. Я просто соскучился по тебе до одури. И совсем озверел, когда мне сказали, что тебя какой-то новый фраер на очередной тачке забирал.

Да, это всё понятно. Только зачем было меня кусать? Неужели нельзя спокойно выяснить, кто меня забирал и почему? А что сталось бы, если бы ему что-то похлеще обо мне рассказали? Он бы тогда меня вообще избил?

— Тебе лучше уйти, — глухо произношу я, сглатывая подступающий к горлу ком.

Сергей хрипло смеётся.

— Мышь, у тебя пахана два дня дома не будет, ты реально думаешь, я куда-то уйду? Не-е-ет.

И я вдруг понимаю, что да, он действительно никуда не уйдёт. И мне становится ужасно не по себе от этого. Мы одни в квартире, а я совершенно не знаю, на что способен мой так называемый новый парень. Точнее, знаю. Я уже видела, как он избивал человека. И сейчас замечаю, что костяшки на его правой руке снова покрыты свежими ссадинами.

Сычев разглядывает меня через зеркало, пожирает глазами. Рисует пальцами по животу через тонкую ткань майки. Поднимается выше, проводит по груди вокруг сосков, и они тут же сжимаются, красноречиво проступая под тканью.

Я настойчиво высвобождаюсь из объятий и увеличиваю между нами дистанцию, обхватывая себя руками и пряча под ними вершины возбуждённой груди.

Сычёв ухмыляется. Демонстративно стягивает с себя куртку, небрежно швыряет её на тот самый диван, словно находится у себя дома. И бесцеремонно проходит мимо меня в сторону комнат, изучая обстановку нашей с отцом квартиры. Лениво потягиваясь при этом и разминая шею.

— Мышь, а у тебя есть что-нибудь пожрать? Я голодный как собака.

— Да. Там ванная, можешь помыть руки. А там — кухня, — кивком головы показываю ему. — Я буду в ней.

— Не-е-ет, пойдёшь со мной.

Подходит, берёт за руку и утягивает меня за собой в ванную. Я задыхаюсь от адреналина, который каждый раз шпарит в кровь, стоит Сычеву так резко коснуться меня.

— Зачем? — жалобно смотрю я на него через отражение в зеркале над раковиной.

— Я соскучился. Не хочу ни на секунду с тобой расставаться, — заявляет он.

Мы снова моем руки вдвоём, как прошлой ночью, на базе отдыха. На костяшках его правой руки свежие ссадины. Боже, опять с кем-то подрался?

Моё сердце надрывно бьётся в груди. Я боюсь и не знаю, как мне себя вести. Что делать. Чего ожидать от этого парня в следующую минуту. Обидит он меня или приласкает. Пока ласкает. Сжимает грудь мокрыми руками, оставляя на майке влажные следы. Меня бросает в жар.

Вырываюсь из его рук. Он ловит.

— Серёжа, не надо, прекрати, — взволнованно прошу я.

— Хорошо, хорошо, — быстро сдаётся он и отпускает.

Перемещаемся на кухню. Я достаю из холодильника котлетки, пюре, разогреваю, режу овощи и хлеб, перекладываю всё на тарелки.

Серёжа всё это время ходит следом, оставаясь за моей спиной, и ужасно нервирует этим меня.

— Садись за стол, — прошу я, не особенно надеясь на успех.

Но на этот раз Сычев слушается.

Ставлю перед ним еду. Щелкаю выключатель чайника.

— Вау, как вкусно, — резюмирует Сергей, нападая на котлеты. — Кто готовил?

— Я.

— Правда?

— Да.

— Ох*еть. Это просто божественно, Тань.

— Спасибо.

— А ты не будешь сама есть?

— Я не голодна.

Закипает чайник, наливаю своему гостю чай, размешиваю сахар, добавляю молоко. Машинально делаю всё как отцу, не спрашивая о вкусовых предпочтениях.

Серёжа жадно пьёт большими глотками, а тарелка с котлетами и салатом уже давно опустела.

Мне безумно приятно, что ему так всё понравилось, не могу задавить это чувство в груди, даже несмотря на колючую обиду за укус и резкие слова.

— Где ты был? Почему на уроках не присутствовал, на телефон не отвечал?

— Так получилось, Мышка. Я временно без трубы. Но круто, что ты мне звонила.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке.

— А что с рукой?

Серёжа бросает взгляд на свои сбитые костяшки.

— Да это так. Об дверь с психу долбанул.

С психу, значит. Сглатываю. Отхожу к окну, снова трогая губу. Нет, она уже не болит, но меня очень напугал этот укус.

Сергей встаёт из-за стола и подходит ко мне.

— Зачем ты меня укусил? Это было очень больно.

— Да ладно тебе, — усмехается он. — Прикусил немного, ты чё такая нежная, Мышь? Я тебя ещё в рот собираюсь трахнуть, и как ты это вынесешь, м?

Мои глаза округляются, лицо обжигает огнём. Ладонь взлетает сама собой и звонко приземляется на щеку Сычева.

И тут же становится до жути страшно, что сейчас он снова психанет. Я помню, что было после пощёчины в прошлый раз, на базе отдыха. Не отдавая отчёта своим действиям, срываюсь и убегаю из кухни.

За спиной раздаётся хриплый смех и неспешные шаги погони.

— Тань, ну я же пошутил!

36. Да-а-а…

Влетаю в свою комнату, краем сознания понимая, что это сомнительная затея, но действую больше на рефлексах. При ссорах с папой моя спальня всегда была моим домиком, личной территорией, здесь я пряталась, и отец не смел войти без разрешения.

Но Сычёв не папа.

Он, конечно, вломился сюда вслед за мной. А я даже свет не успела включить, когда забегала.

— Уходи! — в ужасе смотрю я на него, как загнанный в угол зверёк, пятясь назад до тех пор, пока не упираюсь ягодицами в письменный стол у окна.

Щелкаю настольную лампу, не в силах находиться наедине с Сергеем во мраке. Темнота рассеивается, но от этого обстановка в спальне становится только интимнее.

И Сычев так смотрит на меня, что по коже ползут мурашки.

— Уходи, — повторяю я, нервно обхватывая себя руками.

— Ты ведь знаешь, что я никуда не уйду, — хрипло отвечает он, пожирая меня глазами.

— Я не хочу, я ещё не готова…

— Готовься.

— Да что ты за человек такой! — в сердцах выпаливаю