Охота на мышку - Юлия Гетта

с таким видом, будто собирается убить. Я внутренне вся сжимаюсь в комок, когда он замирает совсем близко. И нависает надо мной с высоты своего исполинского роста.

— Ты сколько со своим педрилой встречалась, который типа жених, а? — резко интересуется он, заставляя меня ещё сильнее вжать голову в плечи. — Может, не был он тебе никаким женихом? Когда я на базу отдыха приехал, ты там на коленях у другого хрена сидела. А сегодня кто тебя из школы забирал? Водитель отца, да?

Я больше не могу сдерживать слёз. Губы дрожат. Так больно мне ещё никто никогда не делал. Даже во время самых сильных ссор с отцом я не испытывала и половины того, что чувствую сейчас.

Сычев смотрит на меня, видит, что я плачу, но в его глазах ни капли сочувствия. По-прежнему одна только лютая ярость. Которая пугает до чёртиков. И причиняет жуткую боль.

Он ждёт ответы на свои унизительные вопросы. Но всё, на что меня хватает, это глухо произнести:

— Уходи.

— Нет, — резко выплёвывает он, ставя руки на столешницу по обе стороны от меня, тем самым заключая в капкан.

— Уходи, — упрямо повторяю я, упираясь руками в его твердую и влажную после душа грудь. — Я не хочу тебя больше видеть! И слышать! Никогда больше не звони мне! И не подходи! Убирайся!

Сычев быстро ломает моё смехотворное сопротивление. Обхватывает руками, прижимает к своему горячему телу. Ведёт носом по виску, а следом скользит нижней губой по скуле. И слишком холодно произносит:

— Я сказал — нет.

Из груди рвутся уже самые настоящие рыдания. Горло сдавливает спазмом, жадно хватаю ртом воздух.

— Ненавижу тебя! — отчаянно выкрикиваю я, пытаясь освободиться из капкана его рук.

Но Сергей только крепче сжимает меня. И цедит сквозь зубы:

— Заткнись…

38. Ты все испортил, понимаешь?

Тяжело дышу, сжатая в тисках его рук. Реву, мысленно сокрушаясь, какая же я дура, что связалась с ним.

Где только были мои мозги? Чем я думала? Ведь с самого начала всё понимала! Знала, что ничем хорошим это не кончится!

Сычев — настоящий псих. Не ослабляя хватки, зачем-то начинает гладить меня по голове.

Неизвестно, чего ожидать от него в следующий момент. Сначала укусил меня, потом нагрубил, потом унизил. Теперь вот гладит. А дальше что? Изобьёт? Схватит за волосы и приложит головой об стену?

Что ж, наверное, я это заслужила. Будет мне урок за мою непроходимую тупость.

Вздрагиваю и пугаюсь не на шутку, когда он вдруг подхватывает меня на руки и несёт обратно в спальню. Снова начинаю вырываться и в панике слёзно просить:

— Отпусти меня! Не трогай! Что тебе надо от меня⁈

— Замолчи, я тебе сказал, просто замолчи! — злобно цедит он, сжимая меня ещё сильнее.

И я замолкаю. Потому что теперь мне действительно страшно.

Он ведь не сделает мне ничего плохого? Или сделает? Что происходит в его голове⁈

Заваливает меня на кровать, сам ложится рядом, не выпуская из рук. Притягивает к себе ближе, утыкается носом в мой висок. И просто лежит так.

Я тихо лью слёзы и больше не сопротивляюсь. Сейчас его объятия обманчиво нежные. И чем больше я расслабляюсь, отпуская напряжение в мышцах, тем нежнее они становятся.

Он снова запускает пальцы в мои волосы, гладит кожу головы, одновременно невесомо целуя скулу, согревая её горячим дыханием. По телу от этого бегут мурашки.

— Таня, прости… — произносит негромко Сергей.

Это бред, но мне кажется, будто ему сейчас тоже больно. Не меньше, чем мне. Но даже если это на самом деле так, мне ничуть не легче.

По новой накрывает истерикой. Мой первый раз мог стать самым прекрасным моментом в жизни! А стал самым ужасным. Как я могу такое простить⁈

— Ну прости! — орёт он на меня, поднимаясь на руках и нависая надо мной сверху.

— Просто оставь меня в покое, — тихо прошу я гнусавым от слёз голосом.

Он отрицательно крутит головой:

— Нет.

— Ты всё испортил, понимаешь? Больше между нами уже ничего не будет!

— Будет.

— Да сколько можно надо мной издеваться⁈ — отчаянно выкрикиваю я.

Он прикрывает глаза и падает рядом на спину.

— Я тебе поверила! — продолжаю я, поднимаясь и отползая от него в сторону. — Ты просил дать тебе шанс, обещал не обижать, а сам только и делаешь, что обижаешь! А потом просишь прощения! И опять всё по кругу! Я не могу так, понимаешь⁈ Не могу!

Он открывает глаза, смотрит на меня с виноватым видом и хрипло произносит:

— Мышь… Я знаю, что не подарок. Но я буду очень стараться. Я изменюсь.

Мои губы дрожат от новой порции раздирающих горло слёз.

— Я не верю тебе, — отвечаю я шёпотом.

— Ты ведь сказала, что любишь меня. Это были просто слова?

Растерянно замолкаю. Нет. Конечно, это были не просто слова. Именно поэтому мне сейчас так больно.

— Не хочу стать одной из тех женщин, что из-за любви терпят побои и унижения.

— Я никогда в жизни тебя не ударю и не унижу.

— Ты уже это сделал! Унизил! Вот только что!

— Прости, Мышь. Больше этого не повторится. Клянусь тебе.

— Ты ведь уже один раз обещал меня не обижать!

— Меня просто на части рвет, как представлю, что кто-то другой тебя касался. Со мной раньше такого никогда не было.

— Да никто меня никогда не касался до тебя! А если бы даже и касался, то что? Сам-то ты девственник? Или только парням так можно? А девушки как товар, да? Если было уже с кем-то, значит, второй сорт? Б/у?

— Да нет, конечно, что ты несёшь? Меня выбесило, что ты наврала мне. А если наврала в этом, значит, и в другом тоже врала. И дальше будешь врать.

— Я не врала тебе!

— Реально ни с кем не было до меня?

— Могу поклясться, если хочешь.

Он молчит какое-то время, задумчиво глядя в потолок. Потом поворачивает голову ко мне и произносит:

— Я тебе верю.

— А я тебе нет.

Пытаюсь встать с кровати, но Сычёв хватает меня за руку и заваливает назад. Придавливает собой сверху, со злостью смотрит в глаза.

— Ненавидишь меня, да?

— Ненавижу…

— А я тебя люблю.

Хлопаю глазами, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы не повестись на это. Очередная ложь. Его слова ничего не стоят.

Но не могу. Нет во мне уже никаких сил. Они все куда-то делись. И я ведусь. Что мне совсем не нравится.

Лезет целоваться. И я не сопротивляюсь. Знаю, что бесполезно. Но и не отвечаю.