Охота на мышку - Юлия Гетта

— Ну вот такой, — пожимает плечами он. — Какой есть.

Медленно подходит вплотную, зажав меня между столом и подоконником.

Я застываю на месте, но внутри всё дрожит от беззвучной истерики.

Что-то подсказывает мне — сегодня он не остановится. Как бы я ни просила, как бы ни умоляла.

Сама, дура, виновата. Сама его впустила.

Но я не хочу, чтобы всё происходило так. Я бы хотела, чтобы всё случилось по-другому. И от этого хочется плакать.

Сергей подцепляет пальцами лямку моей майки и одним движением стягивает её по плечу вниз, после чего продолжает тянуть уже за край выреза и оголяет левую грудь.

Я вздрагиваю и поспешно возвращаю ткань на место, прикрываясь руками. Сычёв ухмыляется, и проделывает всё то же самое с лямкой на правом плече, оголяя правую грудь.

Я судорожно возвращаю ткань на место.

Тогда он силой убирает мои руки и стягивает майку сразу с обеих сторон до самой талии, обнажая меня по пояс.

У меня перехватывает дыхание.

Отчаянно пытаюсь закрыться руками, но ничего не выходит. Сычёв хватает меня за запястья и разводит руки в стороны, любуясь открывшимся видом. Чувствую, как твердеют мои соски, превращаясь в тугие камешки. А кожа вокруг них становится гусиной. И ноет низ живота от смеси страха и возбуждения.

Я бы хотела потребовать, чтобы он немедленно прекратил, но от шока не могу выдавить из себя ни слова. Эмоции шкалят. Я только смотрю на хищное лицо напротив, на расфокусированный жадный взгляд, которым Сычев пожирает мою грудь, и чувствую, как оглушительно бьётся сердце.

Он делает ещё шаг на меня, сокращая расстояние между нами до минимума, кладёт руку на чувствительное полушарие, нежно сжимая его, вдавливает меня бёдрами в подоконник. И я чувствую его эрекцию. Отчего меня окончательно уносит в панику. Я не готова сейчас, не готова!

— Серёжа, Серёжа, пожалуйста, отпусти, — умоляю я, но голос звучит слишком жалко.

— Нет, Мышь. Прости, но я не отпущу, — шепчет он, скользя губами по моей скуле, трётся об неё щекой.

Всхлипываю. Дергаюсь, пытаясь вырваться, но Сергей будто даже не замечает моих попыток.

Трогает меня везде, оставляя ожоги на обнажённой коже.

Забирается ладонью в шортики, я вскрикиваю и пытаюсь остановить его руку изо всех сил. Но куда мне против него. У него такие мышцы, словно под кожей железо. Ему ничего не стоит стянуть с меня сразу шортики вместе с трусиками вниз до самых колен.

— Нет… — жалобно прошу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Да-а-а, — заверяет меня он, подхватывает на руки уже практически голую и заваливает спиной на постель.

Сам опускается сверху и придавливает своим весом.

Я всхлипываю и отрицательно кручу головой, чувствуя, что сейчас разревусь. Всё тело как натянутая пружина.

Серёжа ловит в ладони моё лицо, смотрит в глаза и тихо произносит:

— Я люблю тебя.

И столько в его голосе всего. И в его взгляде. Что у меня не возникает ни единого сомнения, что это правда. Сердце сжимается.

Растерянно моргаю, из груди рвутся частые вздохи. И две горячие слезинки всё же скатываются по вискам, быстро затекая в уши.

— А ты меня любишь?

— Да, — шокировано шепчу я.

На глаза набегают новые слезы. Он так смотрит. Будто для него нет ничего в мире важнее этих слов.

А потом очень нежно и чувственно целует в губы. Заставляя забыться.

Отстраняется ненадолго, чтобы стянуть с себя водолазку, демонстрируя идеальный подтянутый торс, и продолжает.

Гладит руками, лаская грудь, живот, плечи. Скользит губами по линии подбородка, перемещаясь на шею. Даря неземные ощущения от прикосновения своих губ. Захватывает ртом сосок, лаская его языком. Проделывает то же самое со второй грудью.

От этой ошеломительной ласки я теряюсь в пространстве и времени, забываю напрочь, что ещё минуту назад не хотела всего этого. Или хотела, но до одури боялась. Сомневалась. Теперь от сомнений не осталось и следа. Единственное, чего я теперь страстно желаю — чтобы Серёжа продолжал.

И когда он касается лона, нежно раздвигая пальцами плоть, когда размазывает обильно выделяющуюся влагу и начинает ласкать там, где ещё никто до него не был, я улетаю. Голова кружится, как в детстве на карусели. Дыхание перехватывает. Из груди вырываются тихие стоны. Мне слишком хорошо. Так хорошо, что хочется умереть.

— Я люблю тебя, — шепчу я, как безумная.

Он ловит мои губы и жадно их целует.

Слышу, как брякает пряжка ремня на его джинсах, как шуршит упаковка от презерватива. Он делает всё это, не переставая меня целовать. Не давая опомниться. Но я уже вряд ли бы опомнилась, даже если бы он перестал.

Между ног сладко тянет, и очень хочется большего. Ощутить его не только кожей, но и внутри себя.

Сейчас это не просто желание, это потребность.

— Разведи шире ноги, согни в коленях, — шепчет он мне в губы, помогая сделать то, о чем просит, руками.

Я послушно всё выполняю, чувствуя, как меня начинает трясти.

— Сейчас будет больно, — снова шепчет он. — Надо будет потерпеть. Можешь царапать и кусать меня со всей силы, если захочешь.

— Хорошо, — выдыхаю я, судорожно впиваясь пальцами в его плечи.

Чувствую тугое давление в беззащитной промежности. Что-то большое и твёрдое. На губы обрушивается новый жадный поцелуй. А потом боль. Шок. Вскрикиваю, но его губы не дают. Жалобно мычу.

— Потерпи, потерпи, маленькая моя… — горячо шепчет он, покрывая моё лицо поцелуями. — Я тебя люблю…

Я делаю, как он говорит. Терплю. Концентрируюсь на его губах, которые нежно целуют. На руках, которые дарят ласку. Гладят по лицу, по голове. И боль отступает.

Распирающие ощущения внутри меня становятся всё менее интенсивными. И теперь я могу прочувствовать их, наслаждаясь нашим единением. Он внутри меня. Это так потрясающе. Ничего лучше в моей жизни ещё не было.

37. Сильно больно было?

— Спасибо… — тихо шепчу я, ведя кончиками пальцев по короткому ёжику волос на мужском затылке.

Мы оба голые и мокрые от пота смотрим друг другу в глаза. Серёжа всё ещё во мне. Нависает сверху.

— За что? — уткнувшись лицом в мою шею, спрашивает он, тяжело дыша.

— За то, что появился в моей жизни.

Любимый псих поднимает голову, пронзительно смотрит мне в глаза. И на его красивых губах возникает лёгкая задумчивая улыбка.

— Только прошу, не исчезай никуда. Кажется, теперь я без тебя не смогу, — выдаю я, переходя на шёпот. Плавясь под его влюблённым взглядом.

— И я не могу без тебя, Мышь, — тихо признаётся мой