Шелковый хаос - Фэя Моран

– Как скажешь, Хаос… – Я отступил на полшага, и комната тут же предательски качнулась влево.

Едва переставляя ватные ноги и задевая коленом столик, я буквально рухнул в кресло в тот самый миг, когда дверь распахнулась. Я закинул ногу на ногу, чувствуя, как мир продолжает вращаться по инерции, и натянул на лицо маску скучающего, в стельку пьяного бога.

Внутри меня в этот момент была только пустота, залитая алкоголем, и глухое раздражение от того, что меня заставили прервать этот чертовски интересный, хоть и бессмысленный момент близости.

Я смотрел на Анархию и думал лишь о том, как сильно у меня будет раскалываться голова завтра, и как сильно я буду жалеть о том, что позволил себе эту минутную слабость рядом с женщиной, которая с радостью перережет мне горло при первой же возможности.

* * *

– Два дня! – завопила Инес почти у самого моего уха.

Этот звук вонзился в мой мозг, как раскаленное шило.

Я судорожно дернулся, пытаясь зарыться лицом в подушку, но каждое движение отдавалось в затылке серией оглушительных взрывов.

– Замолчи… – прохрипел я, обнаружив, что мой голос больше напоминает скрежет ржавых петель. – Или убей меня. Желательно быстро.

– Два дня до того, как ты официально перестанешь быть просто позором семьи и станешь женатым позором семьи!

Инес с садистским удовольствием рванула тяжелые шторы.

Солнечный свет ударил по глазам. Я застонал, прикрывая лицо руками. Память начала медленно, неохотно возвращать обрывки вчерашнего вечера.

Репетиция венчания, поездка домой, мой любимый виски, успокоительные…

И Анархия.

Желудок предательски сжался. Перед глазами всплыл момент, когда я, едва соображая, что творю, навалился на нее в гостиной. Трезвый я бы скорее прыгнул в яму с гадюками, чем позволил себе такую вопиющую неосторожность. Но вчера… Вчера виски вытравил из меня все инстинкты, оставив только потребность в тепле и пьяной фиксации на ее губах.

«О господи, какая нелепость», – подумал я, чувствуя, как к головной боли примешивается жгучее чувство стыда.

– Папа в ярости, – продолжала Инес, кружась по комнате. – Он сказал, что если ты не явишься на примерку костюма через полчаса, он прикажет портным шить его прямо на твоем трупе.

– Он заметил? – Я с трудом принял сидячее положение. Мир тут же совершил опасный крен вправо, и мне пришлось вцепиться в край матраса.

– Что ты снова выпил? Деймаки, почему ты так поступаешь с нами? Тебе не хватило того, что было позавчера? Доктор Сидерис сказал, что если бы еще чуть-чуть…

– Я не пил, – отозвался я. – Сделал всего один глоток виски, просто чтобы запить успокоительные. Которые, кстати говоря, сам доктор мне и прописал.

– Но он не прописывал запивать их алкоголем!

Я закрыл лицо руками.

Два дня. У меня осталось всего два дня свободы, а я трачу их на попытки вспомнить, не ляпнул ли я вчера Анархии чего-то совсем уж непотребного.

– Вставай. – Инес бросила в меня моей же фиолетовой рубашкой. – Через тридцать минут ты должен выглядеть как счастливый жених.

Я поймал рубашку, и этот простой жест едва не лишил меня сознания. Несмотря на то, что я обожал ее, цвет сейчас казался слишком ярким для человека, который чувствовал себя наполовину разложившимся трупом.

– Инес, скажи им, что я не могу выйти. Я занят… Или еще лучше – умер.

– Не драматизируй. – Сестренка уже копалась в моем комоде, выискивая запонки. – Тебе нужно просто стоять прямо и не дышать перегаром на главного портного. Между прочим, он обшивает половину нашего правительства. Если ты испортишь его шедевр своим кислым видом, папа тебе этого не простит.

Я со стоном поднялся, пошатываясь и пытаясь попасть руками в рукава. Мысль об Анархии снова всплыла на поверхность. Что же я ей наплел вчера в полутьме гостиной?

И хотя все было как в тумане, я почему-то помнил ее взгляд и то, что сидел на коленях перед ней. Она почему-то не оттолкнула меня и позволила мне подойти непозволительно близко. И сейчас это пугало меня до чертиков. Если Анархия решила, что я «поплыл», она использует это, чтобы раздавить меня сразу после того, как мы выйдем из собора

– Иди умойся. – Инес подтолкнула меня к дверям ванной. – Выглядишь дерьмово.

– Спасибо, ты тоже ничего.

Оказавшись в ванной, я прижался лбом к холодному зеркалу.

Через два дня я стану мужем девушки, которая, возможно, ненавидит меня так же сильно, как я ненавижу эту свадьбу. И самое паршивое – мне придется снова встретиться с ней сегодня. Трезвым. И сделать вид, что вчерашнего позора в гостиной никогда не было.

Я плеснул в лицо ледяной водой, надеясь, что шок заставит мой мозг перезагрузиться. Не помогло. Красные белки глаз в отражении красноречиво подтверждали, что вчерашний виски был явно лишним, а мои попытки залить стресс успокоительными обернулись катастрофой.

Никогда не буду больше пить.

Ага, конечно.

Почему она не ударила меня? Почему не оттолкнула, не высмеяла? Ох, лучше бы сделала и то и другое. Мне было бы легче.

Вчера я преподнес ей себя на блюдечке: дезориентированного, отчаянно ищущего опору и, что самое позорное, тянущегося к ней за утешением. Если она решит, что теперь я у нее под каблуком, как она этого и хотела…

Хм, а звучит не так уж и плохо даже. Главное, чтобы она этого не знала.

Я натянул на себя рубашку и начал застегивать пуговицы.

– Десять минут, Деймаки! – крикнула Инес из-за двери. – Машина уже внизу.

Я глубоко вздохнул, стараясь не спровоцировать новый приступ тошноты. И вышел из ванной, стараясь шагать твердо.

– Выглядишь… – Сестра окинула меня критическим взглядом, поправляя мой воротник. – Довольно неплохо. Держишься молодцом. Идем.

Я промолчал. Мы спустились к ожидавшему нас черному «Мерседесу» и двинулись в путь.

Город слепил белизной зданий и отражениями от моря, но для меня Афины сегодня были окрашены в серые тона. Оставалось всего сорок восемь часов до того, как Анархия станет моей надзирательницей.

– Зачем ты едешь со мной в ателье? – спросил я Инес.

Сестра выглядывала в окно, полностью распахнув его. Но после моего вопроса обернулась. Ее светлые волосы были собраны в пучок, но он был таким небрежным, что большая часть волос вырвалась и лежала на ее плечах.

– Потому что ты мой любимый старший брат, который скоро женится, а сейчас