Шелковый хаос - Фэя Моран

– Инес, – одернул ее отец.

И сестра снова просто захохотала.

Я закатил глаза и взглянул на свое отражение.

Мой свадебный наряд – приталенный камзол из обсидианового шелка – был слишком уж официальным. Обычно мой гардероб пестрит дикими цветами, а тут меня упаковали во все черное, и я стал выглядеть пугающе солидно и официально. Взгляд сразу сделался холодным, черты лица резкими… Хоть сейчас на обложку журнала «Угрюмый мафиози года».

Я выглядел в этой одежде как человек, идущий на коронацию. Хотя в моем случае больше подошло бы сравнение с казнью. Но при этом, возможно, я и выглядел в этот момент напуганным, потому что скоро лишусь привычной жизни – бесконечных вечеринок, флирта с девочками и сладкого чувства вседозволенности, – но что-то в этом всем тоже было. Какое-то извращенное любопытство. Каково это – пытаться растопить айсберг по имени Анархия, не боясь при этом обморожения?

– Не волнуйся, папа. – Я широко улыбнулся, хотя воротник камзола в этот момент ощутимо сдавил горло. – Все пройдет как по маслу. Если она не решит использовать шпильки для волос как холодное оружие.

Инес хихикнула. Отец поставил чашку на столик.

– Мы с твоей матерью выбрали эту девушку из всевозможных вариантов неспроста, сынок. Анархия Палладис будет твоей страховкой от самого себя. Она серьезная, дисциплинированная, умная… И она единственная, кто сможет удержать тебя на троне, когда я отойду от дел. Твои шутки закончатся там, где начнется ее терпение. И судя по всему, оно у нее не безгранично.

Я усмехнулся. В одном он немного приукрасил: Анархия нужна была не для того, чтобы удержать меня на троне, а скорее для того, чтобы возглавить Дом Зевса, когда в одно прекрасное утро я просто не проснусь.

Я снова посмотрел в зеркало. Этот скучный камзол превращал меня из бездельника в наследника империи, и это определенно было не тем, чего мне хотелось. Дали бы мне волю, я бы заявился на свою свадьбу в розовых мехах и солнечных очках. Такое мне нравилось больше.

– Говоришь, моя невеста спрашивала, как я себя чувствую? Надеюсь, она расстроилась, узнав, что я все еще дышу?

– Хватит, сынок. – Отец встал и направился к выходу, бросив через плечо: – Филат, костюм должен быть готов к завтрашнему утру. Позаботься об этом… Инес, поехали. Если ты все еще не передумала.

Я удивленно повернулся к ним.

– Куда это вы?

Сестренка ответила:

– К кондитеру! – Она просияла, вскакивая со своего места. – Папа наконец-то сдался под моим натиском и согласился, что выбор между лимонным кремом и лавандовым муссом для твоего свадебного торта – это вопрос государственной важности. Правда ведь, пап?

– Как скажешь, дочка, – выдохнул отец. – Поедем, пока я не передумал заниматься тем, чем должна была твоя мать.

– О, не стоит отвлекать маму. Она занята обстановкой дома и гостями. Пусть хоть что-то в церемонии подготовлю я!

Когда дверь за ними закрылась, я остался один на один со своим отражением и суетящимся стариком и посмотрел на свои руки – те самые, что вчера обхватывали Анархию.

Подозреваю, что жизнь с ней будет больше похожа на русскую рулетку с пятью патронами из шести. Наконец-то мне станет по-настоящему весело.

Воспоминания, медленно выплывавшие из памяти из вчерашней ночи, были одновременно и унизительными, и приятными в какой-то степени. Анархия очень любит доминировать, но вчера она не сопротивлялась, когда я держал ее. Удивительно, что она не врезала мне коленом прямо в нос. Видимо, не хотела портить внешность своего жениха за пару дней до свадьбы.

– Филат, ты когда-нибудь видел, как горит чистый спирт? – спросил я, разглядывая то, как идеально сидит на мне рукав. – Пламени почти не видно, но если сунешь руку, то можешь сгореть до костей. Моя невеста точно такая же.

Старик вздрогнул, случайно уколов меня булавкой, которую он достал, видимо, чтобы наметить место для последнего стежка, в районе ребер.

– Ничего, – отмахнулся я, даже не поморщившись. – После ее уколов это просто комариный укус.

Когда же Филат закончил, я спрыгнул с подиума. Ткань натянулась, заставляя меня двигаться более сдержанно, даже по-королевски.

– Знаешь, в чем проблема всех этих «правильных» браков? – продолжал болтать я, совершенно уже себя не контролируя. И подошел к зеркалу вплотную, поправляя рыжую прядь, упавшую на глаз. – Люди женятся, чтобы обрести покой. А я, получается, женюсь на чистом хаосе.

Я усмехнулся своему отражению. В глазах плясали черти, которых отец так безуспешно пытался вытравить из меня годами, но, когда ничего не получилось, оставил все как есть.

– Сделай еще карман для ножа, – добавил я.

– Но… кириос… это же свадебный камзол…

– Поверь, дружище, на этой свадьбе нож может понадобиться мне раньше, чем обручальное кольцо.

– Нож – это слишком вульгарно для такого кроя, Деймос. К тому же, он будет портить линию бедра.

Голос, внезапно раздавшийся в примерочной, прозвучал довольно неожиданно. Я вскинул голову и встретился взглядом с отражением Ригаса в зеркале. Мой кузен стоял в тени тяжелых портьер, сложив руки на груди, и выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала для тех, кто владеет миром, но не кричит об этом: безупречная осанка, сдержанный черный костюм и взгляд человека, который просчитывает последствия раньше, чем ты успеваешь открыть рот.

– Ригас. – Я расслабился, но ухмылку не убрал. —Давно ты тут?

Кузен слегка улыбнулся и шагнул к нам.

– Достаточно, чтобы понять, что ты все путаешь алтарь с ареной.

Филат невольно выпрямился и склонил голову перед явивишимся наследником Дома Аида.

И хотя последние десять лет этот светловолосый засранец славится своим безупречным нравом, я-то помнил его другим. Мы были не просто двоюродными братьями, я, он и Эррас были тремя углами одного треугольника, который когда-то терроризировал виллы наших родителей.

Я смотрел на него через зеркало и вместо двадцатишестилетнего наследника видел того десятилетнего мальчишку, который с самым невинным видом прикрывал мои прогулы перед учителями. Мы с Эррасом всегда были как два оголенных провода – искрили, лезли в драки и проверяли мир на прочность. А Ригас… Ригас был тем, кто делал наши безумства возможными.

Я помню, как мы в двенадцать лет решили угнать лодку дяди Стефана. Мы с Эррасом возились с мотором, перепачканные в мазуте и потные от