Шелковый хаос - Фэя Моран

азарта, а Ригас стоял на пирсе в идеально белой рубашке, следя за часами и охраной. Когда нас все-таки поймали, мы получили по полной, а вот Ригас обошелся лишь мимолетным взглядом дяди Паисия, потому что у него не было ни единого пятнышка на одежде, а его оправдания звучали настолько логично и вежливо, что взрослые просто не могли поверить в его причастность.

Он всегда был нашей «безопасной гаванью» и нашим главным стратегом. Если я ввязывался в драку в клубе, Ригас подходил к владельцу, вежливо извинялся и решал вопрос чеком или парой слов так, что возмущения утихали

– Карман для ножа в свадебном камзоле? – Ригас подошел ближе, и Филат почтительно отступил, давая ему место. – Весело тебе придется в браке.

Он протянул руку и почти отеческим жестом поправил мой воротник.

– Помнишь, как мы лазали на скалы? – тихо спросил Ригас. – Ты тогда сорвался, и я держал тебя за руку почти десять минут, пока Эррас бежал за веревкой. Ты смеялся, глядя вниз на острые камни, а я проклинал твое безрассудство.

Я криво усмехнулся, вспоминая вкус соли на губах.

– Ты и сейчас смеешься, – продолжал кузен. – Но ситуация с Анархией, мне кажется, опаснее, чем те камни, Деймо. – Он отпустил мой воротник и отошел на шаг. – Я пришел навестить тебя, когда узнал, что у тебя примерка костюма. Так непривычно видеть тебя в…

– В этом похоронном наряде? А как по мне очень символично.

Ригас издал смешок и кивнул Филату:

– Пришейте моему брату карман. Если это поможет ему чувствовать себя менее жертвенным агнцем, пусть носит с собой хоть саблю. Главное, чтобы он дошел до алтаря.

Я посмотрел на него и почувствовал странную смесь благодарности и раздражения.

– Ты слишком правильный, Ригас, – бросил я, снова поворачиваясь к зеркалу. – Иногда мне кажется, что под этой твоей вежливостью вообще ничего не осталось.

– Осталось, Деймо. Там осталась память о том, как я обещал твоим родителям всегда присматривать за тобой там, где их нет поблизости. И поверь, я сделаю все для того, чтобы тебя защищить.

– От врагов извне ты, может, и сможешь меня защищить, но как насчет меня самого?

Ригас внимательно осмотрел мой обсидиановый камзол, как будто ему лично поручили проследить за тем, чтобы я выглядел идеально в нем.

– Тебе не нужна защита от самого себя, Деймо. Твое сердце столько лет уже выдерживает любую твою глупость и их последствия… Оно у тебя по-настоящему сильное, даже если ты с этим не согласен.

Я отвернуля, ощущая, как внутри в одну кучку собирается самое презираемое мной чувство – жалость к самому себе.

– Мой тебе совет: попытайся увидеть в Анархии не хаос, как ты ее кличешь, – тихо продолжил Ригас, поправляя манжет на моей руке, – а порядок. И по возможности, не зли ее.

Я фыркнул.

– Ты же знаешь, я не умею ходить по струнке.

Кузен усмехнулся.

– Именно поэтому тебя и женят на ней. Дядя Демид надеется, что ее дисциплина станет для тебя тем самым якорем, который удержит твой корабль от окончательного крушения.

– Или я просто утяну ее на дно вместе с собой.

Ригас цокнул, а я издал смешок.

– Слушай, Риг… Мы с Инес как раз вспоминали тебя по дороге сюда. Как у тебя обстоят дела на личном?

Я обернулся к нему, сложив руки на груди.

Он слегка улыбнулся. Я успел посчитать это знаком того, что у него кто-то появился.

– У меня нет времени кого-то себе искать, Деймо, – ответил кузен вопреки моим ожиданиям. – Пока что я довольствуюсь работой.

– Это меня поражает, – честно признался я, подходя к диванчику и садясь на него.

Ригас сел рядом, удивленно вскинув брови.

– Поражает? Что именно?

– То, что у такого идеального Ригаса Аргира до сих пор нет подружки.

Он едва слышно хмыкнул и оставил стакан.

– Не всем везет в любви.

– Но, исходя из моей ситуации, любовь вовсе необязательна.

– Деймос говорит о любви? – немного удивленным тоном переспросил Ригас. – Я не ослышался?

Я закатил глаза и свернул разговор в другое русло:

– А как тебе живется в этой идеальной оболочке? Мы ведь вместе росли, Риг. Я помню, как ты в шестнадцать лет подделал подпись отца на документах, чтобы выкупить тот старый гараж для наших байков. Ты тогда провернул это так чисто, что никто и не пикнул. Куда делся тот парень, который умел рисковать не ради интересов Триумвирата, а просто потому, что ему было весело?

На лице Ригаса не дрогнул ни один мускул, но было заметно, как изменился взгляд. Он быстро понял мое нежелание продолжать разговор на тему любви и не стал давить, отвечая на мой вопрос:

– Тот парень просто понял, что если кто-то будет вечно жечь мосты, то другому придется их строить, чтобы нам всем было куда возвращаться. Кто-то должен быть взрослым в этом трио, Деймо. Раз уж ты выбрал роль вечного поджигателя вместе с Эррасом. К тому же, я самый старший, так что эта роль автоматически попалась мне. – Ригас несильно, по-братски, ударил кулаком в плечо, добавляя: – Если Анархия поднимет на тебя руку после свадьбы, просто дай мне знать.

Я засмеялся его шутке, почувствовав, как потеплело в груди. Несмотря на его вечную правильность и мои закидоны, мы все еще были одной крови.

– Спасибо, брат, – искренне сказал я. – Но, честно говоря, я планирую сначала попробовать на вкус ее удары. Вдруг мне понравится?

– Ты всегда любил крайности. – Ригас усмехнулся и посмотрел на часы.

Я согласно кивнул.

К нам вернулся Филат и попросил меня снять камзол, чтобы он смог погладить его и убрать в чехол.

– Знаешь, Риг, – начал я, встав и снимая свадебный наряд с помощью портного, – когда-нибудь и тебя заставят надеть такой же костюм. И вот тогда я посмотрю, как ты будешь рассуждать о «порядке».

Я стянул с себя шелковую удавку и передал ее Филату. Старик принял ткань с таким благоговением, будто это была плащаница15[1].

– Разница между нами в том, – ответил тем временем Ригас, – что, если на то будет воля Господа, я выберу себе жену сам.

– Ты сейчас злорадствуешь над моим положением?

– Ни в коем случае.

Ригас улыбнулся.