Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко

Утро началось как обычно. Во время завтрака я испытала лёгкое смущение, а уж Андрей Власович и вовсе был пунцовым. Коротко поздоровался со мной, опустил глаза. Лера щебетала, как обычно, Валя поглядывала то на меня, то на соседа с лёгким удивлением. Какая всё-таки глазастая и умная! Неужели о чём-то догадывается?

Мне стало ещё более неловко. Мы быстро поели. Андрей Власович коротко сообщил, что будет работать в кабинете, а я обрадовалась, что он сегодня никуда не едет. Впрочем, что это меняло? От того, что он будет запираться у себя, наши отношения не станут ближе. Да и зачем? Зачем мне об этом думать?

Мы расстались. Девчонки побежали на кухню. В последнее время они часто помогали кухарке. Похоже, им нравилось готовить. Я пообещала, что мы обязательно вечером сходим в наше поместье, посмотрим, как там идут дела, и навестим старушку-экономку.

Я же решила, что займусь реставрацией второго шкафчика в холле. Точнее, это был буфет — что-то среднее между буфетом и сервантом. На деревянных полках стояла стеклянная посуда. Я собиралась привести в порядок все поверхности и вскрыть их специальной краской. Именно поэтому служанки заранее вытащили посуду, а я занялась разглядыванием гвоздей, на которых держались полки.

В этот момент дверь холла открылась, и в него с шумом ввалились две женщины. Услышав их голоса, я обернулась и с изумлением поняла, что знаю их. Это были те самые гостьи, что однажды посещали Андрея Власовича, когда я работала у него в саду.

Одна из них — молодая, шикарная аристократка. Кажется, сосед называл её Алевтиной. Вторая — пожилая женщина, на голову ниже первой. Немного грузная, с крючковатым носом. Её имя я как-то подзабыла. Они весело переговаривались, смеялись. А я с неудовольствием подумала о том, что эти дамы приходят сюда как к себе домой.

Потом, правда, одёрнула себя. Я-то тут тоже никто. Временная приживалка.

В тот же миг Алевтина осеклась, заметив меня. Нахмурилась, переглянулась со своей спутницей и шагнула навстречу:

— Простите, что вы здесь делаете? — возмутилась она. — Разве вы не Пелагея из соседнего поместья? Немедленно скажите, как вас зовут!

Значит, узнала меня.

— Добрый день, — ответила я. — Для чего вам моё имя?

Девушка поджала губы.

— Для того, что ваше присутствие здесь, в этом доме, очень странно! И мне это не нравится…

В этот момент с лестницы начала спускаться Лера. Она ещё не заметила гостий и поэтому громко воскликнула:

— Мама, мама, посмотри, что я только что нашла!

Когда же она спустилась вниз, то замерла, наконец разглядев недовольные лица женщин. Смутилась и даже попятилась.

Я же поспешила к ней, пытаясь защитить от возможного гнева аристократок.

— Дорогая, иди обратно, я позже с тобой поговорю, — произнесла я и отправила дочь наверх.

Та поспешно убежала, а мне пришлось развернуться и выдержать полные подозрения и негодования взгляды аристократок.

— Я сейчас позову Андрея Власовича, — произнесла я, пытаясь уйти от неловкости. — Он работает у себя в кабинете.

Не дождавшись ответа, я поспешила к двери кабинета, и мне вдогонку вдруг послышался голос Алевтины:

— А, я поняла! Андрей Власович нанял вас в виде прислуги.

В её голосе прорезалась радость вперемешку с удивлением.

— Дела у вас совсем плохо, Пелагея, как я посмотрю. А сосед — добрая душа — решил прикормить нищенок…

Я замерла. С каким удовольствием она говорила мне эти уничижительные слова! Ей хотелось видеть меня ничтожеством. Интересно, почему? С чего вдруг? У неё виды на моего соседа?

Я тут же почувствовала всплеск ревности. Да, это была именно ревность. Особенно после вчерашнего поцелуя. Отчаянно хотелось считать Андрея Власовича своим.

Но я огромным усилием воли пропустила её шпильку мимо ушей и постучала в дверь кабинета:

— Андрей Власович, — произнесла приглушенно, приоткрывая её, — к вам гости.

— Правда? — глухо послышался мужской голос. — Сейчас буду.

Я отошла от двери и взглянула на женщин. Пожилая демонстративно скривилась и тут же уселась на диван в холле.

— Чаю мне, — произнесла она, бросив на меня требовательный взгляд.

Я думала, как поступить. Рядом — ни одной служанки. Я могла бы передать просьбу о чае кому-нибудь из них. Отказаться? Сочтут дерзкой и высокомерной. Принести? Сочтут прислугой.

А потом подумала о том, что Андрей Власович, наверное, предпочёл бы, чтобы я не раздувала никаких конфликтов. Поэтому молча развернулась и пошла на кухню.

Когда возвратилась, все трое сидели вокруг стола в холле и мило беседовали. Кухарки по моей просьбе расставили на подносе три чашки чая и несколько блюд со сладостями. Я решила не сбегать, а встретить свою судьбу. Поэтому сама взяла поднос и понесла в холл.

Когда приблизилась к столу и Андрей Власович наконец меня заметил, наступила звенящая тишина. Я поставила поднос, неторопливо расставила чашки и только после этого посмотрела на своего соседа.

Он рассматривал меня с огорчением, как будто я сделала что-то не так. Мне стало даже немного неловко.

— Приятного аппетита, — произнесла я.

Алевтина одарила меня взглядом дикого презрения, её пожилая спутница даже не посмотрела. Я собралась уйти по своим делам, но Андрей Власович неожиданно схватил меня за руку.

— Постойте, Пелагея, — произнёс он строго. — Почему вы принесли угощение сами? В следующий раз обязательно присылайте прислугу. И где ваша чашка?

— Мария! — крикнул он куда-то. — Мария, немедленно иди сюда!

Прискакала запыхавшаяся служанка.

— Да, господин, — произнесла она испуганно.

— Принеси ещё одну чашку чая для госпожи Пелагеи.

— Да, конечно, — служанка умчалась.

Андрей Власович усадил меня рядом с собой, отчего Алевтина едва не подавилась пирожным, а старуха громко и весьма не по этикету икнула…

Глава 38.Предложение…

Мы чинно пили чай, я старалась даже улыбаться. Алевтина тоже натянула на себя маску благодушия, но периодически стреляла в меня такими взглядами, что становилось ясно — она люто ненавидит.

Девица явно имела виды на моего соседа и видела во мне соперницу. Я же сумела войти в необычную для себя роль. Во-первых, держала спину ровно, двигалась изящно, периодически поглядывала на Андрея Власовича влюблённым взглядом, будто показывая этим двум клушам: «Он мой, и нечего на него заглядываться».

Молодой человек был страшно напряжён, но тоже старался вести себя соответствующе. Чаще всего обращался к пожилой даме. Звали её Агриппина Павловна Ватютина — язык сломать можно.

Расспрашивал её о здоровье, о погоде, о том, как у них идут дела в поместье. А я всё гадала, кто они такие, что он