Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко

вещи. Или вообще молчать. Полная дезориентация. Я даже несколько раз проводил эксперименты. Думаю, всё дело во впечатлительности. Если у человека трезвый ум — с ним такого не случится. Если он недалёк от душевных болезней или слаб духом — начнёт поддаваться.

Андрей Власович был заинтригован.

— И что же это за явление? Научный мир как-то исследовал его?

Анатолий Федотович пожал плечами:

— Пока это ещё загадка. Пожалуй, я бы назвал это грозным словом — колдовство. Но уверен, что и этому найдётся научное объяснение. Когда-нибудь. А почему ты, мой друг, всё же спрашиваешь? Встречался со странными явлениями?

Андрей Власович поспешно отвёл взгляд:

— Не то, чтобы встречался… Просто, как любому человеку, живущему в этом мире, порой хочется расширить рамки своих познаний. Да и рядом постоянно трутся крестьяне — любители поболтать о колдовстве, ритуалах, о всякого рода сверхъестественных явлениях. Я-то слушаю, на ус наматываю. Но интересно: как оно на самом деле? Вот, например… — Он сделал паузу, будто задумавшись. — Например, может ли человек, будучи совершенно неуправляемым, жестоким, непримиримым и озлобленным, за очень короткий срок стать покорной овечкой с лицом ангела? Как бы ты назвал такую перемену?

Анатолий Федотович коротко рассмеялся:

— Одним словом — притворство.

— А если не притворство? А если что-то другое? — не унимался Андрей Власович. — Если исключить ложь, могло ли подобное произойти вследствие покаяния человека, осознания своих грехов и проступков? Как ты считаешь?

Анатолий Федотович скептически хмыкнул, но задумался:

— Могу сказать, что видал я такое на своём веку. Знаю пару человек из преступного мира, которые по непонятным мне причинам резко меняли образ жизни и ударялись в религию. И я могу сказать, что после этой перемены они являли собой образец благочестия и святости. Так что подобное возможно.

Андрей Власович облегчённо выдохнул. Это было столь красноречиво, что Анатолий Федотович рассмеялся:

— Вижу, мой друг, ты что-то скрываешь от меня. Тебе встретился подобный человек, и ты рад найти этой перемене объяснение?

Андрей Власович не нашёлся с ответом и решил перевести всё в шутку:

— Можно и так сказать, — рассмеялся он в ответ. — Просто есть одна девица, которая была холодна, как лёд. А теперь стала… теперь стала горячей и податливой…

— Горячей, говоришь? — усмехнулся Анатолий Федотович, похлопывая друга по плечу. — Бери, пока горячая. Давно я не видел тебя с таким горящим взглядом. Только учти, что женщины крайне искусны в том, чтобы прятать свои истинные лица. А после они могут запросто ударить тебя в спину.

Андрей Власович выдохнул:

— Эта не ударит, — произнёс он и сам себе удивился. Чувствовал такую глубокую уверенность в том, что сейчас сказал. — Она стала другой. И это навсегда. Я верю. Я готов поверить, наверное, даже в колдовство и волшебство. Поэтому готов поверить в её перемены.

Анатолий Федотович был впечатлён:

— Ты удивляешь меня, мой друг. Я знаю, как ты подозрителен с женщинами, насколько ты осторожен. Мне стоит готовиться к твоей свадьбе? Познакомишь меня?

Молодой человек улыбнулся в ответ:

— Познакомлю. Насчёт свадьбы — не знаю. Ещё нужно мнение дамы спросить.

— Ладно, я рад за тебя, — дознаватель протянул руку, прощаясь. — Мне пора бежать. Тут дело серьёзное: за городом то и дело находят трупы мёртвых девушек. Ни одной зацепки. А мне нужно разобраться в кратчайшие сроки. Увидимся!

Они попрощались.

Андрей Власович, воодушевлённый беседой, поспешил домой.

Глава 36.Проиграл самому себе…

Андрей Власович вернулся из города удивительно воодушевлённым. Я всё время ловила на себе его взгляд. Сердце невольно замирало в груди, и мне приходилось бороться с ним.

Сегодня на ужин я приготовила котлеты и картофельное пюре. Ничего особенного, но Андрей Власович был в восторге. Возможно, он просто хотел сделать мне приятное — не знаю. Детям, кстати, пюре тоже понравилось. Как-то не привыкли в этом мире использовать картофель в таком виде.

Мы плотно поужинали. Детей я отправила спать, а Андрей Власович тронул меня за плечо и, немного смущаясь, предложил:

— Поболтаем немного на балконной террасе? Поглядим на звёзды…

Звучало это по-юношески романтично, и я не удержалась, хихикнула, тут же согласившись на подобное «свидание». Накинув на плечи шаль, направилась вслед за мужчиной. Мы поплутали по коридорам, пока не вышли на широкую балконную террасу, откуда открывался замечательный вид на подёрнутые дымкой полумрака окрестности.

Луна светила ярко. Похоже, уже ночь. Звёзды яркой россыпью радовали глаз — и ни одного знакомого созвездия.

На террасе уже стоял столик. На нём — чаша с ломтиками засахаренных фруктов, будто бы мы не только что из-за стола.

Сели на небольшой диванчик. Бедро Андрея Власовича будто невзначай коснулось моей ноги. Он сел так близко… это будоражило.

Я волновалась, как девчонка. Несмотря на то, что я запретила себе думать о чём-то романтическом, мысли, естественно, лезли, а уж как чувства бушевали… Но как же глупо на что-то надеяться! Не с тем прошлым, что было у Пелагеи и Андрея Власовича…

Вряд ли он сможет забыть всё то, что она вытворяла. Или сможет? Мне он казался довольно-таки злопамятным. Хотя… хотя нет, я не права. Он очень быстро забыл всё то зло, что натворила бывшая хозяйка этого тела. Хороший всё-таки человек. Совестливый, добрый. И очень красивый.

Я залюбовалась его лицом, которое в полумраке казалось сияющим и каким-то юным. Заметив мой взгляд, Андрей Власович смутился ещё сильнее, после чего, подняв лицо к небу, произнёс:

— Знаете, я много повидал на своём веку… — начал он, и мне стало очень смешно. Говорил так, как будто он умудрённый жизнью старец, — …и мне ещё никогда не приходилось видеть, чтобы человек мог так кардинально меняться. Я до сих пор не понимаю, почему наши с вами отношения начались так плохо, а заканчиваются так хорошо. Нет, не подумайте, я не против. Я совершенно счастлив, что всё сложилось, как сложилось, и ни о чём не жалею. Просто мне бы хотелось больше вас понимать…

Он говорил ещё долго, подбирая каждое слово, а я, каюсь, почти не слушала. Просто любовалась им. Копной длинных пышных волос, не сдерживаемых лентой, тонкими аристократичными чертами лица, низким бархатным голосом, а также этим немного беспомощным мальчишеским выражением на смазливых чертах.

Он говорил что-то о судьбе, о выборе — немного пафосно, философски и очень забавно. А я расслабилась и наслаждалась каждым мгновением. Как же хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался! Чтобы я могла вечно слушать этот голос, любоваться прекрасным лицом, слушать всю эту наивную чушь и ощущать, что всё в жизни хорошо, спокойно,