Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко

так их обхаживает. Наконец, в ходе разговора мелькнула информация, что Агриппина Павловна является Андрею Власовичу дальней родственницей, а это её любимая племянница, с которой они не расстаются ни на день.

Ах вот в чём дело — дальние родственники! Настолько дальние, что девица решила захомутать перспективного молодого аристократа. Что ж, для подобного общества это вообще не редкость. Раньше женились даже на двоюродных сёстрах — чего уж там.

Но всё это меня однозначно не радовало. В первую очередь потому, что я чувствовала ревность. Жгучую, тяжёлую, жалящую. И вдруг необычайно сильно запекло в груди. Я замерла, с ужасом понимая, что для ревности это уже слишком горячо. Неужели я нахожусь на месте колдовства?

Нет, это не так. Быстро поняла, что дело в моих чувствах. Я что-то слишком разошлась. Стала жадной и начала злиться. Это активировало медальон. Злость, осуждение, гнев — целый негативный букет эмоций — воздействовали на колдовской артефакт очень мощно.

Точно. Мне нельзя забывать, что взаимодействие с медальоном происходит через чувства. Если я отдаюсь позитивным чувствам — колдовство уходит. Если негативным — оно усиливается. Пришлось поспешно взять себя в руки, мысленно «открестившись» от Алевтины и её присутствия.

Ей ничего не светит. Это точно. Даже если ничего не светит и мне тоже. Всё это неважно. Нужно сосредоточиться на том, чтобы не ударить в грязь лицом. Потому что эта девица так и ищет возможности меня в неё окунуть.

— Ну, а как же ваше поместье, Пелагея? — обратилась ко мне вдруг старушка, смотря прямо в глаза осуждающим взглядом. — На кого оставили его и отчего гостите здесь у нашего родственника?

Очень прямой вопрос. Андрей Власович недовольно поджал губы, собираясь, видимо, ответить за меня. Но я успела первой.

— Я думаю, что не обязана отчитываться, уважаемая Агриппина Павловна. Так сложились обстоятельства. Это наша с Андреем Власовичем определённая договорённость. Всё в пределах нормы. Давайте лучше поговорим о чём-нибудь ещё.

Андрей Власович удивлённо покосился на меня, но потом слегка улыбнулся. Эта улыбка стала бальзамом для моего сердца. Интересно узнать, почему он улыбается сейчас? Алевтина раздражённо поджала губы. Госпожа Ватютина фыркнула, как заправская лошадь. А мне стало откровенно весело.

Вскоре чай был выпит, сладости съедены. Андрей Власович стал осторожно намекать на то, что у него есть ещё дела. Алевтина намёк поняла, побледнела, посуровела и поднялась, обиженно глядя на моего соседа:

— Что ж, Андрей Власович, спасибо за угощение. Мы пойдём, — произнесла она и повернулась к своей пожилой спутнице.

Та уходить не собиралась, намёка не поняла. Поэтому девушка аккуратно прикоснулась к её руке и заставила подняться.

Они обе удалились, окатив меня неприязненными взглядами. Но Андрей Власович не стал проявлять вежливость и уговаривать их остаться.

Когда дамы укатили, он с откровенным облегчением выдохнул, а потом повернулся ко мне…

И лицо его при этом сделалось напряжённым и очень серьёзным. Я удивилась — что опять сделала не так?

Он подхватил меня под руку и повёл к себе в кабинет. Завёл, усадил на диванчик, сам уселся напротив, в кресло, и посмотрел на меня откровенно и с укоризной.

— Дорогая Пелагея… почему вы повели себя так сегодня? Вы же намеренно раздражали Алевтину, ведь не так ли? А потом собрались демонстративно уйти…

Я обиженно поджала губы.

— А вот и нет. И не было во мне ложной скромности, уважаемый Андрей Власович. Это ваши гости, и я не планировала сидеть рядом с вами… — голос мой прозвучал с обидой и холодно. — Они первые приняли меня за прислугу. Да и потом… мне не хотелось разрушать сложившуюся обстановку. Скандалить не стала. Оправдываться тем более. В чём же моя вина?

Андрей Власович переплёл руки на груди. Он по-прежнему выглядел недовольным.

— Мне не нравится… — начал он, делая паузу, — не нравится, что вы избегаете прямоты.

— В чём должна была проявиться моя прямота? — удивилась искренне. — Я в этом доме гостья. Причём гостья, севшая на шею хозяину. То, что к вам пришёл кто-то ещё, не делает меня госпожой этого дома. Поэтому я веду себя соответствующе…

Андрей Власович помолчал некоторое время, а потом произнёс:

— Вы недовольны этим. Вам хотелось бы поменять порядок вещей.

Я пожала плечами, немного теряясь от образа его мышления.

— Я не совсем понимаю, о чём вы говорите, — произнесла я, опуская глаза. — Иногда вы говорите загадками.

Он замолчал, и я почувствовала, что напряжение между нами достигло пика.

Вдруг Андрей Власович сорвался с места и опустился рядом со мной на колени. Я вздрогнула и уставилась на него в полном изумлении.

— Что вы делаете?

Почему-то в его глазах плескалась горечь, но при этом — некая решимость тоже.

— Я подозреваю, что вы ловко ведёте свою игру, Пелагея… — произнес он непонятное. — Но я согласен стать мягкой глиной в ваших руках. Пожалуйста, станьте также хозяйкой этого поместья!

Я опешила и от изумления открыла рот. Глаза мои стали большими-большими — наверное, потому что едва не вылезли из орбит.

— О чём вы, Андрей Власович? — выдавила из себя. — Я не это имела в виду.

— А мне кажется, как раз это. И вы правы. Правы, намекая мне, что пора ваше положение в этом доме изменить. Выходите за меня замуж. Вашим детям нужен отец!

Я поперхнулась воздухом. Он что, серьёзно? Это не шутка?

Он предлагает замуж Пелагее?

И месяца не прошло, как он обещал отдать меня под суд. Так быстро они влюбляются? Что же им движет на самом деле?

— Постойте-ка… — начала я, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. — А у вас, случайно, не горячка?

И потрогала его лоб…

Глава 39.Из жалости…

Андрей Власович стал ещё более серьёзным.

— Я не шучу. Я вообще не склонен разбрасываться подобными предложениями!

Он резко смутился и опустил взгляд. Подумал некоторое время и посмотрел на меня снова — уже более решительно.

— Я буду откровенен с вами. Что-то внутри меня горит огнём и не оставляет меня. Я не могу отпустить вас жить в одиночестве, не могу отпустить ваших дочерей, зная, что вы там одни, без защиты, без поддержки. Я понимаю, что вы не сможете одна…

— С чего вы взяли? — возмутилась я. — Очень даже смогу! Просто вы застали не очень благоприятный период в моей жизни. А так я совсем справлюсь, поверьте!

Да, я возмущалась. Потому что в предложении Андрея Власовича мне виделась совсем не романтическая подоплёка. Скорее, какой-то долг, что ли. Он же помешан на долге! Помешан на желании всё контролировать, поступать