Праздники пар - Элизабет Прайс

Один пошевелился и попытался сломать ему лодыжки. Но при всей их массе, зубах и том факте, что они превосходили его численностью, они, похоже, не могли нанести удар. У супергероя был довольно хороший набор зубов, и он знал, как ими пользоваться. Аллигатор номер два вскоре осознал это, а Эйвери вскоре обнаружила, что он визжит, как двенадцатилетняя девочка на её первом поп-концерте. Аллигаторы пытались избить его кулаками, но в истинном стиле Бэтмена у человека в чёрном было множество гаджетов. У него была дубинка, электрошокер, и он только что использовал мини-дымовую шашку?

Львица, воя в знак одобрения, бросилась в драку, хватая и кусая изо всех сил. Бой, должно быть, длился меньше минуты, но, когда львица и супергерой танцевали, сражаясь в тандеме, казалось, что это намного больше. Это было так прекрасно, так правильно! Для Эйвери, которая всегда затмевала и побеждала каждого мужчину, с которым когда-либо встречалась, это было волнующим, и она подпрыгивала и била своих противников, как котёнок.

Когда последний аллигатор со стоном упал на землю, Эйвери перекинулась в человека.

— Кто ты? — выдохнула она.

Мужчина уставился на неё, открыв рот. Его глаза остановились на её худощавой обнажённой фигуре, возможно, он слишком долго смотрел на её вздымающуюся нагую грудь, но в этот момент Эйвери не хотелось кричать на него. Нет, она благоговела перед ним.

— О, я, э-э-э…

Он сглотнул, явно поражённый, когда Эйвери положила руки ему на плечи и притянула для поцелуя. Его губы, сначала нерешительные, вскоре отдались ей, и он погладил её обнажённую спину. Она не знала, что заставило её поцеловать незнакомого мужчину, когда она была голой в переулке, и трое аллигаторов стонали у её ног, но это была совершенно странная ночь, и то, что она делала, казалось таким правильным.

Когда поцелуй закончился, похоже, он произвёл на супергероя должное впечатление.

— Я Человек-волк, — решительно сказал он ей. — И я обещаю, мы ещё встретимся, красотка.

Человек-волк поцеловал её руку и в мгновение ока убежал. Эйвери провела пальцами по губам, когда её львица удовлетворённо зарычала.

— Да, увидимся.

Неразбериха в День матери

Сесиль затаила дыхание, когда услышала, как Борис ворвался в дом. Её лебёдка затрепетала, и она мечтательно улыбнулась, когда в комнату протопал её огромный красивый пара-медведь-перевёртыш. Похотливая ухмылка тут же сломала его задумчивую манеру поведения.

— Привет, дорогая, — промурлыкал он.

— Здравствуй, любовь моя, — проворковала она, — как дела на работе?

Борис пожал массивными плечами.

— Всё, как всегда. Веселишься?

— Да, я только что получила новый паззл, это подсолнухи Ван Гога, и я… а… — она запнулась, и её лебёдка жалобно загудела, увидев удивлённое выражение на его лице.

Её плечи поникли.

— Ты знал, что я скучная, когда спарился со мной.

Борис издал рычание, рухнул на диван и притянул её гибкое тело в свои мускулистые руки.

— Не скучная.

Он осыпал поцелуями её шею.

— Отлично, — прорычал он. — Пойдём спать.

Сесиль испытывала сильное искушение, когда её тело нагревалось под его заботой, но…

— Тебе нужно поесть, — выдохнула она, даже когда её лебёдка разочарованно огрызнулась на неё.

Борис хмыкнул ей в шею, когда его рука обхватила её грудь.

— Я серьёзно, — засмеялась Сесиль. — Я приготовила тебе огромный стейк с кучей гарниров.

— Ты балуешь меня, женщина.

— Ерунда.

Она отмахнулась, но покраснела от удовольствия, когда потащила его на кухню. Он принялся за еду с рвением настоящего медведя, пока Сесиль потягивала чашку ромашкового чая. Время от времени он кормил её кусочком бифштекса, и её щёки розовели.

Они оба работали в Лос-Лобоском отделении Агентства сверхъестественных расследований, Сесиль Директором, а Борис охранником. Борис работал посменно, но Сесиль сама устанавливала часы и обычно старалась подстроиться под них с Борисом. Но, учитывая, что она была беременна, Борис настоял на том, чтобы она сократила часы, и ему не нравилось, когда она торчала в офисе, пока он работал допоздна. Она беспокоилась, что Борис будет недоволен тем, что она зарабатывает больше, чем он. Учитывая, что Борис был воплощением альфа-самца, она боялась, что его мачо-гордость будет задета. Но она была приятно удивлена, что ему плевать на такие вещи — одно из многих его привлекательных качеств, которые отличали его от двух её бывших мужей.

Сесиль надеялась, что сможет показать своей семье, какой он замечательный. Они проведут выходные в доме её матери на побережье, чтобы отпраздновать День матери. На самом деле это был просто предлог для того, чтобы семья могла собраться вместе, но её мать всегда поощряла празднование Дня матери. Сесиль любила свою семью, но… они могли быть немного напыщенными. Она обожала Бориса, но боялась, что её семья, взглянув на его суровое лицо, многочисленные татуировки, крепкие мускулы, спишет его как скотину, что было бы совершенно несправедливо.

Сесиль отрезала огромный кусок шоколадного торта и поставила перед своей парой. Он притянул её к себе на колени и буквально вдохнул её.

— Надеюсь, ты не возражаешь, я собрала для тебя чемодан.

— Почему я должен возражать? — спросил он с набитым ртом.

— Некоторые мужчины очень разборчивы в одежде.

«Лебеди-самцы определённо такие».

Глаза Бориса весело сверкнули.

— Пара джинсов, пара футболок, всё, что мне надо.

— Никакого нижнего белья? — поддразнила она.

— Я могу обойтись и без, — ответил Борис, потирая её бедро.

Сесиль закусила губу.

— Ты с нетерпением ждёшь встречи с моей семьёй?

— Конечно.

— Правда?

— Конечно, почему бы и нет?

— Моя семья может быть очень… высокомерной и грубой. Надеюсь, они не сделают ничего, что могло бы тебя обидеть.

— Обидеть меня? — усмехнулся Борис. — Они говорят грязно, как ты?

Сесиль игриво хлопнула его по плечу. «Пердеть» было худшим ругательством, которое она могла произнести. Она была слишком утончённой для настоящих проклятий.

— Безусловно, я справлюсь со всем, что они бросят в меня. К тому же, я уже тебя обрюхатил, они не могут от меня избавиться.

— Нет, — пробормотала она.

Её лебёдка неодобрительно кудахтала, и Сесиль заставила её замолчать.

— Что?

— Ничего, я просто… — она вздохнула, — я ещё не сказала своей семье, что беременна.

— Почему? — прорычал Борис, и она почувствовала его гнев сквозь их связь.

Сесиль снова вздохнула и оттолкнулась от него. Неохотно он позволил ей, и она принялась мыть его посуду. Борис молча ждал, пока она ответит.

— Я не преднамеренно не говорила им, но я не хотела питать их надежды или мои, если уж на то пошло.

Она всхлипнула, и Борис молча подошёл к ней и обнял её.

— Я была беременна раньше и сделала из этого огромную шумиху. Моя семья купила