Праздники пар - Элизабет Прайс

Борис хмыкнул, и на этот раз этого было достаточно.

* * *

— Вот это да, — одобрительно зарычал Борис, когда появилась Сесиль в сиреневом платье.

— Ого!

Он был одет в свою обычную униформу из джинсов и ботинок, но надел одну из водолазок, которые она ему купила. Её лебёдка затрепетала в знак одобрения. Бледно-голубой материал растянулся по всей площади груди, и она не могла не провести руками по нему.

Он немного смущённо пожал плечами.

— Просто новая рубашка. У тебя хороший вкус.

— Ну, я точно прогрессирую. Ты только посмотри, насколько улучшился мой вкус в мужчинах.

Сесиль потянулась и коснулась его губ своими. Борис зарычал и облизал губы. Он положил свои большие руки ей на плечи и поиграл с бретельками её платья, его большой палец зарылся под ткань, чтобы найти бретельку её лифчика.

— Ты надела кружевной белый комплект.

Сесиль всегда думала, что одним из её самых раздражающих маний было то, что ей всегда приходилось носить одинаковое нижнее бельё — она серьёзно не могла выйти из дома, если её лифчик и трусики не совпадали. Но Борис сказал, что ему это нравится. Он нашёл это сексуальным. Но, с другой стороны, он находил сексуальным то, как она ела спагетти и соус капал ей на подбородок.

— Мм-м хм-м-м, тот, с маленькими фиолетовыми цветами.

Борис наклонился, его губы щекотали её ухо.

— Это один из моих любимых.

— Они все твои любимые.

Борис застонал, и его руки сжались.

— Давай пропустим ужин.

Старая Сесиль отказалась бы от такой мысли. Внизу были гости. Её мать была внизу. Если они спрячутся в её комнате, то все наверняка поймут, что они делают. Но это была новая Сесиль. Та, которая целовалась со своей парой на работе, когда у него был перерыв. Та, кто занималась сексом на капоте машины. Та, которая не могла продержаться и двух секунд в присутствии своей великолепной пары без того, чтобы её возбуждение не угрожало превратить её тело в ад. Она и её лебёдка любили новую Сесиль.

— Я могла бы сказать, что у меня болит голова и что ты должен заботиться обо мне.

— Да, я буду заботиться о тебе всю ночь, если понадобится.

Прежде чем она успела сказать ему, как сильно ей понравилось это, дверь распахнулась. Борис зарычал на Доусона, который выглядел совершенно не впечатлённым и попытался посмотреть мимо него на Сесиль.

— Ваша мама говорит, что остальные гости ждут вас.

— Спасибо, — устало ответила она.

Доусон скривил губы перед Борисом и ушёл. Медведь задрожал от яростного раздражения.

Сесиль прижалась к спине Бориса.

— Мы здесь всего на пару дней.

— Ага, — пробормотал он. — Думаю, мы можем тр… заниматься любовью весь день дома.

— Не могу дождаться, — прошептала она.

* * *

— Я должен сидеть там, — сказал высокомерный лебедь-перевёртыш.

Борис подумал, что его возможно зовут Джеффри.

— Я уже сижу здесь, — проворчал Борис.

Его медведь обнажил клыки.

Мужчина закатил глаза.

— На карточке места написано моё имя.

Борис зажал крошечный кусочек картона между пальцами и посмотрел на закрученный текст. «Хм». Парня звали Хилари. Ошибся.

— Ты прав, — сказал Борис, сунув карточку мужчине. — Возьми и иди садись туда.

Губы Хилари сжались. Серьёзно? Разместили карточки, указывающие им, где сесть? Ну, с хрена ли, он не будет сидеть рядом со своей парой.

Марианна нахмурилась со своего места во главе стола.

— На званых обедах мы обычно сидим парами отдельно.

— Это просто семейная встреча, мама, — пробормотала Сесиль.

Она положила руку на руку Бориса.

— Я уверена, что нам не нужно быть такими формальными.

Марианна безмятежно улыбнулась.

— Конечно, дорогая, как хочешь. Все просто садитесь, где хотите.

Она не выглядела в восторге от этого, но, вероятно, хотела сделать свою беременную дочь счастливой.

«Конечно, она могла бы сделать это, сказав Эдмунду прыгнуть с разбега», — ворчливо подумал его медведь. Самец ухмылялся, и Борису захотелось воткнуть в него вилку — у него был выбор из четырёх разных вилок, так что это было очень заманчиво.

— Если тебе не нравится еда, мы можем заказать пиццу позже, — наклонившись к нему, прошептала на ухо Сесиль.

Его медведь заревел. Его прекрасная пара была идеальной.

— Всё будет хорошо, — хрипло сказал он.

— Давай всё же закажем. Меня вдруг охватил голод, и я сомневаюсь, что еда, которую мы собираемся съесть, поможет мне больше, чем крошечные бутерброды с огурцами.

Борис поднял брови, и её щёки порозовели.

— Что? Беременность делает меня постоянно голодной. Я хочу большую пиццу маринара с фрикадельками, гарнир из чесночного хлеба и несколько крылышек.

— Чёрт возьми, ты такая сексуальная, когда говоришь о еде.

Сесиль улыбнулась и поцеловала его в щёку. Он изо всех сил старался сдержать радостное рычание, но, судя по встревоженным лебедям-перевёртышам, у него это не очень получилось.

Еда была в порядке. Настолько, насколько это возможно, когда в нём было пять блюд, и каждое из них состояло из крошечного количества пищи, которую нельзя было есть съедобной. «Одним из блюд был суп из крапивы!» Что, чёрт возьми, это такое?

По большей части лебеди говорили о людях, которых они все знали, и отпускали язвительные замечания обо всех них. Родерик и его муж Джаспер — брат Марианны — в целом не одобряли подлые комментарии и пытались вовлечь Бориса в разговор — не то, чтобы он был слишком болтлив. Самым оживлённым персонажем была красная панда-перевёртыш Минди, приёмная дочь Родерика и Джаспера. Казалось, у неё было бесконечное изобилие, — слово, которое он узнал от Сесиль, — интересных историй о её клиентах — она была личным ассистентом покупок (при. перев.: персональный помощник, консультант, имеющий как правило образование дизайнера, стилиста, закройщика и нанятый агентством, частным лицом или торгующей организацией для персонального обслуживания клиентов).

Сесиль была вежлива, но не слишком разговорчива. Наверное, из-за придурка Эдмунда. Когда он не бросал грязные взгляды на Бориса, он смотрел на Сесиль и задавал ей уместные вопросы. «Гр-р-р». К счастью, Минди вмешалась с другой историей, когда Эдмунд спросил что-то слишком личное, а Борис выглядел так, будто собирался прыгнуть через стол и растерзать его. Или, может быть, это должно быть грустно, Минди вмешалась с другой историей… Медведь был готов растерзать.

Его пара бросала на него множество обеспокоенных взглядов, но ей не стоило волноваться. Нет, он не получал удовольствия, но ведь он и не получал удовольствия, куда бы ни шёл. Борис терпел присутствие там, потому