Праздники пар - Элизабет Прайс

Его взгляд скользнул по шелковистой синей ночной рубашке. Он положил руки на её попку и стал массировать плоть сильными пальцами.

— Мм-м-м.

— Я всё равно должен убить его.

— Может быть, позже, — прошептала она.

— Я должен…

Сесиль отвернулась от него и стянула ночную рубашку через голову, позволив ей упасть на пол. Борис выглядел отвлечённым, и Сесиль обхватила грудь руками, прежде чем провела руками по животу и обвела клитор.

— Думаю, я просто развлекусь, пока ты его убиваешь.

Борис уставился на её тело, застонав. Она развернулась и забралась на кровать, тряся задницей. Прошло несколько секунд, прежде чем она почувствовала Бориса позади себя, обнажённого и твёрдого. Его руки сжали её бёдра, когда его мужское достоинство настойчиво вжалось в неё. Её тело дрожало от огромного незваного гостя, стонала, когда он заполнял её, забирая каждый дюйм его тела. Он издал рычание, толкаясь внутрь до упора, наслаждаясь ощущением её внутренних мышц, всасывающих его, сжимающих его. Борис вышел и рванул внутрь. Сесиль вскрикнула, её тело вцепилось в него.

Он двигал бёдрами, грубо вонзаясь в неё снова и снова, пока она стонала и кричала в экстазе. Борис склонился над ней, накрыв своим огромным телом её гибкую фигуру, сжимая её кремовые груди своими огромными руками, массируя бугорки и пощипывая её соски. Он оставлял поцелуи на её спине, когда его бёдра хлопали её. Руки Сесиль тряслись от силы его занятий любовью, едва удерживая её. Она опустила голову на кровать, повернув её набок, её глаза были закрыты, а рот открыт, когда Борис входил в неё.

Борис сгорбился над её телом, подмяв её под себя, обхватив одной рукой её, а другой опираясь на кровать. Он быстро входил в неё, его движения стали отрывистыми, когда он достиг конца.

Сесиль издала беззвучный крик, отдав своё тело ощущениям, и, наконец, Борис взревел, напрягшись внутри неё и высвободившись. Она попыталась оттолкнуться от его огромного тела, когда достигла собственного оргазма. Её мускулы напряглись и сдавили его мужское достоинство, высасывая из него семя.

Задыхаясь и трясясь от напряжения, Борис осторожно потянул их на кровать, чтобы они легли. Он поцеловал её в плечо, а затем лизнул языком её веснушки. Она всегда немного стеснялась их, завидовала таким лебедям, как её мать и Луиза, у которых была безупречная кожа, но Борис любил их. В постели он часто играл с ними в точки, водя по ним пальцами, создавая узоры — это всегда её заводило.

— Люблю тебя, — пророкотал он.

— Я тебя больше.

* * *

Две пиццы, три порции крылышек и очень большой чесночный хлеб позже, Сесиль и Борис обнимались в постели.

— Надеюсь, они не слишком скучали по нам во время шарад, боюсь, мой французский ужасен, — сказала Сесиль, ничуть не обеспокоенная.

— Мм-м, мой тоже.

— Моя мама впечатлена тем, что ты знаешь испанский.

Борису было всё равно, что думает её мать. Но это не то, что он сказал.

— Я знаю немного из-за моей сестры.

Сесиль провела пальцами по волосам на его груди.

— Ты во всём впечатляющий мужчина.

— Чертовски верно.

Его мужское достоинство начало набухать у неё на животе, и она извивалась на нём, хихикая от удовольствия.

Сесиль покраснела.

— Надеюсь, они не слышали нас раньше. Я склонна быть немного громкой.

Борис самодовольно улыбнулся, когда его медведь громко зарычал. Он надеялся, что Эдмунд слышит каждый стон, каждый крик экстаза. «Чёртов лебедь в пейсли». Секс на кровати, секс в кресле и секс в душе — это была хорошая ночь. И это ещё не конец.

Борис спустил бретельку её ночной рубашки с её плеча и провёл языком по её коже. Он замер, когда крик эхом разнёсся по дому. Он собирался продолжить, но Сесиль выскользнула из его рук.

— Кажется, это Луиза.

Он хмыкнул в знак согласия. Эгоцентричная птица наверняка увидела себя в зеркале без макияжа.

Сесиль надела кимоно и выпорхнула из комнаты. Неохотно Борис натянул боксеры и последовал за ней. Он не чувствовал реальной опасности. Если бы чувствовал, Сесиль была бы насильно заперта в ванной, чтобы обезопасить её.

Несомненно, это был всего лишь один член её семьи, который раздул из мухи слона.

* * *

Луиза издала театральный всхлип.

Сесиль положила руки на бёдра. Так что помоги ей бог, если Луиза плакала из-за того, что сломался её утюжок для выпрямления волос, Сесиль не будет нести ответственность за свои действия.

Марианна погладила Луизу по спине.

— Что случилось, дорогая?

Прибыли другие гости и персонал, некоторые были ещё одеты, некоторые в пижамах и протирали затуманенные глаза. Все расступились, когда Борис лишь в боксерах шагнул вперёд. Сесиль услышала, как двое её родственниц ахнули, увидев его огромное, мускулистое тело. В одежде он производил впечатление, но без неё… уф-ф-ф. «У неё текли слюни». Она была наполовину самодовольна и наполовину раздражена тем, как они смотрели на её пару.

«Мой», — считала её лебёдка.

Борис обнял её за плечи. Эдмунд усмехнулся ей. Сесиль фыркнула и отвернулась.

— Моё жемчужное ожерелье — его нет, — заныла Луиза.

— Может быть, ты его потеряла, я помогу найти, — успокаивающе сказала Марианна.

— Нет, его украли!

Сесиль на мгновение напряглась, прежде чем Луиза продолжила. Её лебёдка осторожно порхала. У неё было плохое предчувствие, куда всё идёт.

— И держу пари, я знаю, кто это сделал.

Луиза посмотрела на неё и Бориса.

— Как ты смеешь! — прошипела Сесиль, когда её лебёдка завизжала.

— Мы все знаем, что у него есть приводы, никто другой здесь не сделал бы этого.

Среди собравшихся лебедей раздался ропот.

— Ну, кто-то другой должен был это сделать, — сказала Сесиль сквозь стиснутые зубы.

— Тогда давайте обыщем вашу комнату, — потребовала Луиза.

— Точно, нет.

— Вперёд, — пророкотал Борис.

Она посмотрела на свою пару.

— Борис?

Он пожал плечами, и Луиза торжествующе улыбнулась, прежде чем уйти в том же направлении, а остальные лебеди последовали за ней.

Сесиль изучала свою пару. Он был странно неподвижен — не проявляя ярости, которую она ожидала.

— Она права, — сказал он. — Меня уже арестовывали.

— Это не даёт ей права обвинять тебя.

Он ухмыльнулся ей.

— Нет, но зачем с этим бороться? Мне нечего скрывать. Мне нравится, что ты хочешь защитить меня. Но по моему опыту, лучше держать рот на замке и позволить копам заняться этим.

— Она не полицейский, — упрямо возразила Сесиль.

— Нет, она заноза в заднице. Давай удостоверимся, что она не уничтожит наши вещи. Не могу допустить, чтобы она порвала моё