Праздники пар - Элизабет Прайс

— Я не должна была высказывать свои возражения против спаривания. Это не моё дело.

— Это твоё дело, мама, но это моё решение. Я не думаю, что когда-либо была так счастлива. Если бы я жила тысячу лет, я бы никогда не встретила лучшего человека.

— Хорошо, дорогая, ты высказала своё мнение. Признаюсь, мне очень нравится Борис, или, в частности, мне нравится, как он обращается с тобой. И я уверена, что по мере знакомства с ним он мне будет нравиться больше.

— Спасибо, мама. Теперь нам нужно вытащить Бориса из этой передряги.

* * *

Борис уставился на Диаса, когда тот зевнул. Очевидно, отделение АСР в Лос-Лобосе было ближайшим, и для расследования кражи был отправлен ягуар-перевёртыш.

Он оглядел Бориса с ног до головы. Тот по-прежнему был только в своих боксерах.

— Не хочешь ли ты надеть штаны?

— Не думаю, что могу.

— Что здесь происходит?

Эдмунд и Луиза, которые больше всех говорили о вине Бориса, странно молчали.

Зато Минди не стала. Она указала на Луизу.

— Спроси её. Она обвинила Бориса в краже её жемчуга.

Луиза попыталась застенчиво улыбнуться.

Диас поднял бровь, глядя на Бориса. Большой медведь ничего не сказал, просто смотрел в ответ потемневшими глазами.

— А, агент Диас, — серьёзным тоном сказала Сесиль, проскользнув в комнату.

Диас выпрямился.

— Директор Чемберс.

Борис рыкнул.

— Э, Директор Чемберс-Соколова, — поправил Диас.

— Мне жаль, что вас вызвали сюда без необходимости.

— А?

— Да. Это моя мать, Марианна.

Диас начал кланяться старшему, царственно выглядящему лебедю, но затем сумел себя остановить. Борис не скрывал смешка.

— И её дворецкий, Доусон. Ему есть, что вам рассказать.

Доусон откашлялся и начал говорить почти механическим голосом.

— Я украл ожерелье и положил его в комнату мисс Сесиль. Я просто положил его туда, чтобы я мог забрать его позже. Я клептоман, и у меня есть зависимость.

— Жемчуг возвращён, и Луиза не хочет выдвигать обвинения, не так ли, Луиза? — спросила Сесиль стальным тоном.

— Да, — тихо ответила она. — Я просто хочу забыть, что это было.

— Доусон — старый друг моей матери. Я лучше предоставлю ему помощь, в которой он нуждается, чем затяну это дело дальше.

Диас посмотрел на дворецкого, чьи глаза были устремлены на точку в другом конце комнаты, а его щеки порозовели от смущения.

— Ну, ладно, если так хотите.

Он не собирался спорить с Сесиль. Бориса всегда удивляло, что его милую пару так охотно слушаются. Она не была альфой или очень доминирующей. Люди делали то, что Сесиль говорила, потому что она была милой и очаровательной. Его медведь ухмыльнулся. Да, он тоже делал то, что она хотела, но, в принципе, он бы переплыл сквозь горячую лаву, если бы она попросила его.

Сесиль проводила Диаса до двери.

— Прости, что испортили тебе вечер, Уолтер.

Диас пожал плечами.

— Не волнуйтесь, Директор. Моя пара работает допоздна в закусочной. Это значит, что я уже проснулся и могу заскочить и забрать её. Наслаждайтесь оставшейся частью выходных.

Диас подмигнул, и Борис зарычал.

— Ты тоже, — засмеялась она.

Борис прижал её к двери, когда она закрыла её за Диасом.

— В чём дело? Дворецкий ни за что не клептоман.

— Мне просто нужно поговорить ещё с парой человек, и тогда я всё объясню.

* * *

— Если бы я знала, что она беременна, я бы никогда не сделала этого с её парой, — яростно прошептала Луиза. — Это место в городском совете вряд ли стоит тех ужасных вещей, которые ты хотел, чтобы я сделала.

— Я тоже не знал. Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы она вернулась теперь, когда она носит демоническое отродье этого медведя?

— Кхм.

Луиза и Эдмунд виновато переглянулись. Сесиль сцепила руки. Борис был позади неё, и она чувствовала его замешательство, хотя его переполнял гнев из-за шутки о демоническом отродье.

— Насколько я понимаю, у тебя, — указала она на Эдмунда, — закончились деньги после трёх последних разводов, и ты решил, что хочешь меня вернуть. Итак, ты подкупил Луизу, предоставив ей место в совете, чтобы разорвать мои отношения с Борисом.

Они оба начали возражать, и Сесиль подняла руку.

— У тебя десять минут, чтобы собрать чемоданы и уйти.

— Но, Сисси!

— Не называй меня Сисси! — закричала она, удивив себя и свою лебёдку.

От Бориса она просто почувствовала прилив гордости.

— Теперь у тебя есть девять минут и сорок секунд. И я должна предупредить вас, что по истечении десяти минут мне придётся отпустить медведя.

Они нервно посмотрели на Бориса.

— Я попросила Бориса вести себя как можно лучше в эти выходные, — объяснила она, — но, учитывая, что ты действительно пытался обвинить его в краже, хотел разрушить нашу пару и продолжаешь называть меня Сисси, я отменю свою просьбу, если ты не уйдёшь немедленно. На твоём месте я бы не стала ждать, чтобы узнать на что он способен.

Их глаза расширились, прежде чем они разбежались в разные стороны.

Борис притянул её к себе, зарывшись головой в её волосы. Сесиль сжала его руки, проводя пальцами по его татуировкам.

— Прости, надеюсь, ты не возражаешь, что я использовала тебя, чтобы угрожать им.

— Нет, я был бы более чем счастлив ударить Эдмунда кулаком в лицо.

— С учётом того, что я чувствую сейчас, я была бы счастлива сделать это с Луизой.

Борис зарычал.

— Ты сексуальна, когда такая. Но, с другой стороны, ты всегда сексуальна.

— Хочешь, я объясню, что на самом деле произошло с жемчугом?

— Нет, я понял суть. Тупой лебедь хотел, чтобы ты вернулась, но это невозможно. Конец истории. Ты моя.

— Да, навсегда, — согласилась она, когда её лебёдка затрепетала от радости.

Она целовала его руки над татуировками, которые так любила.

— Сейчас немного поздно, но мы можем выехать утром.

Борис фыркнул.

— Зачем? Завтра День матери. Твоя мама не рассердится, если ты уедешь?

— Ну, после того, что случилось, когда все тебя обвинили, я просто подумала…

— Меня обвиняли в гораздо худшем, — усмехнулся Борис. — Кроме того, мне только начинает нравиться твоя семья.

— Правда? — она не потрудилась скрыть недоверие в своём голосе.

— Конечно.

— Большинство из них боятся тебя.

— Ага, — пропел он с видимым удовлетворением. — Кроме того, я должен привыкнуть к ним до рождения ребёнка. Нельзя допустить, чтобы он или она увидели, как я пытаюсь разорвать твою семью.

Сесиль похлопала себя по животу.

— Нет, я полагаю, что нет.

Она извернулась в его руках и прижалась к его груди.

— Как кто-то может не осознавать, насколько ты совершенен?

— Ты единственная, кто так