Праздники пар - Элизабет Прайс

Каттер фыркнул.

— Ты имеешь в виду кого-то, кроме ворчливого волка-перевёртыша в углу, — усмехнулся Уэйн, — мы не знаем.

— Что ты предлагаешь нам делать? — спросил Мейсон.

Беттина поджала губы, её плечи поникли.

— Честно говоря, моё лучшее предложение состоит в том, чтобы мы развязали его и позволили ему следовать заклинанию до его естественного завершения.

— Что?!

* * *

Бах-бах-бах.

Непрекращающийся стук не прекращался, пока Ариадна не открыла дверь. «Боже, сильно нетерпелив?» Если этот проклятый почтальон вернётся, она превратит его в грёбаную жабу. Хотя, учитывая её способности к магии, кто знал, что произойдёт. «Может быть, просто заставим его порезвиться несколько часов».

Она распахнула дверь, готовая разразиться несколькими проклятиями, но тут же потеряла дар речи, когда слегка взлохмаченный, но неприлично красивый мужчина уставился на неё яростными жёлтыми глазами. Он был невероятно высоким, с лохматыми светлыми волосами и невероятно впечатляющими плечами.

Ариадна вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть в обморок. Сбылась ли наконец-то мечта, где автобус моделей-мужчин сломался перед её домом?

— Привет… лю, — захныкала она. — Я, эм, прошу прощения, я собиралась сказать приветик и подумала, что это может показаться незрелым, поэтому решила произнести привет. Приветики-пистолетики.

Мужчина молчал, глядя на неё своими завораживающими глазами.

— Ты совершенна и потрясающая, и я не хочу ничего, кроме как отвести твою дочь на танец папы и дочки, — пророкотал он сексуально дрожащим голосом.

Она наслаждалась этим в течение нескольких секунд, пока его слова, наконец, не проникли внутрь.

— Ах, что?

Ариадна подпрыгнула, когда гигантская светловолосая женщина-богиня заглянула ему через плечо.

— Приветик, я думаю, что несколько объяснений могут быть весьма кстати.

* * *

Ариадна потёрла лоб.

— Простите, я понятия не имела.

Несколько вопросов и осознание того, что он съел её кексы, пролили свет на то, что случилось с бедным, угнетающе сексуальным львом-перевёртышем. «М-мм, лев-перевёртыш». Они всегда были идеальными образцами, но этот был особенно горячим. Он действительно был идеальным.

«Чёрт возьми».

В самом деле, откуда она знала, что её стремление к идеальному мужчине проявится в её тесте для кексов и заставит мужчину, которого она никогда не встречала, появиться в её доме? Да, она была ведьмой, но она никогда никого случайно не принуждала к чему-либо. Обычно она была не такой хорошей ведьмой.

Несмотря на то, что говорила «Фабрика Маффинов» на улице, она не очаровывала людей, чтобы они предпочитали её пекарню — у неё не было такой силы, да она и не нуждалась в ней! Её сладкие кондитерские изделия говорили сами за себя. Но если бы Ариадна знала, какой эффект это произведёт, может быть, она начала бы плакать над своим тестом для кексов много лет назад.

Она смотрела, как младшая, гораздо более гибкая и бесконечно более способная ведьма парила над крепким львом-перевёртышем.

— Я не понимаю, — пожаловалась Беттина. — Кажется, он не сходит с ума.

Мужчина, о котором шла речь, казался раздражённым тем, что ведьма порхала над ним, и больше стремился заманить Ариадну в ловушку своим чувственным взглядом. Он поймал её взгляд, и на его лице расплылась медленная ухмылка, грозившая греховным наслаждением. Она говорила: «Поберегись, ты моя».

«Ой-ой».

Беттина нахмурилась.

— Тебе действительно следует быть осторожнее с магией.

Ариадна открыла было рот, чтобы возразить, но была резко прервана рычанием льва, отчего гибкая молодая ведьма побледнела. Ей хотелось торжествующе ухмыльнуться, но, право же, в её доме так себя вести нельзя — и не по отношению к женщине.

Она догадывалась, что львы как дети: отпусти их на дюйм, и в следующее мгновение ты узнаешь, как они накапливают огромные суммы на твоей кредитной карте. У Калисто была экстренная кредитная карта целых тридцать пять часов, прежде чем Ариадна забрала её. Интернет-магазины были творением дьявола.

Ариадна схватила газету, свернула её и ударила оскорбившегося льва по носу.

— Эй, так нельзя обращаться с дамой.

Беттина сжала губы, чтобы остановить смех, который хотел вырваться на онемевшего льва. Львица, аллигатор и горилла-перевёртыш не так сдержанно хохотали.

— Чего именно ты хотела? — несколько смягчившись, спросила младшая ведьма.

— Я не могу точно вспомнить свои мысли, — призналась Ариадна, немного застенчиво. — Но, ну, ах, идеальный парень.

Она сильно покраснела.

— Хотя я уточнила, что он должен был взять мою дочь на танцы папы и дочки, так что, может быть, это…

Огромный самец спрыгнул с дивана, рухнул на колени и схватил одну из рук Ариадны своими массивными лапами.

— Для меня будет честью сопровождать твою дочь на танцы папы и дочки.

Ариадна несколько раз моргнула, прежде чем расхохоталась.

Он нахмурился.

— Не вижу ничего смешного.

— Это было так банально.

«Но всё же как-то заводит».

Глубокое рычание раздалось в его груди.

— Эй, нет, не заставляй меня снова брать газету.

Он зарычал, но не отпустил её руку.

Она внутренне вздохнула. Каково было бы быть с парнем, который действительно был таким серьёзным, который действительно заботился, которого не нужно было неохотно заставлять что-либо делать — даже такое маленькое, как переключение телеканала.

Ариадна закусила губу. Иначе она действительно может заплакать. Когда этот мужчина упал к её ногам, это было всё равно, что увидеть проблеск небес или идеальную пару туфель на высоком каблуке, которые не жгли ей пальцы ног и были в её ценовом диапазоне. По сути, нечто прекрасное, что было совершенно недостижимо.

«Эх».

Очнись — потому что на самом деле в тридцать четыре года ты слишком стара, чтобы топать ногами и причитать о несправедливости всего этого, — она погладила его по голове, не обращая внимания на его недовольный взгляд.

— Я освобождаю тебя от необходимости брать мою дочь на танцы папы и дочки.

Его брови нахмурились, но стальной блеск в глазах не исчез.

Она попыталась снова.

— Ты свободен.

Теперь он выглядел раздражённым.

— Абракадабра!

— У тебя есть на примете ещё один мужчина? — проворчал он.

— Нет! Ну, технически да, я плачу ему…

— Ты платишь ему за то, чтобы он был твоей парой? — проревел лев-перевёртыш — возможно, достаточно громко, чтобы его услышали все её соседи.

— Я плачу ему за то, чтобы он отвёл Калисто на танцы.

— Он меркнет по сравнению со мной.

«Вероятно, как и все остальные мужчины», — подумала она с тоской.

Огромная богоподобная львица положила руку ему на плечо.

— Эй, док снова начинает вести себя как обычно, — высокомерно.

Он стряхнул её руку и прижал к себе Ариадну. Тёплые, сильные руки обвились вокруг неё, и она почувствовала, как щетина его небритой челюсти щекочет её шею, когда он глубоко вдохнул, судорожно выдохнув.

— Моя, —