Праздники пар - Элизабет Прайс

Лебёдка упала в обморок.

— Мм-м-м, мой.

Совершенная и потрясающая

— Что за листовка, Калли?

Ариадна Блэк смотрела, как её дочь шлёпает листовку на кухонный стол.

— Танец папы и дочки, — пробормотала она, прежде чем наброситься на свою булочку для завтрака с персиками и кремом — новое лакомство, которое Ариадна собиралась попробовать в пекарне, и, судя по тому, как Калисто уминала вторую порцию, оно должно было стать победителем.

— Может быть, мистер Уинтерс из соседнего дома…

Безобидный семидесятилетний дедушка девятилетки.

— Я уже пробовала. Он уехал два дня назад. Он в круизе по греческим островам.

Калисто уставилась в свой стакан молока, как будто это была стопка бурбона.

Ариадна вздохнула и вытерла руки о фартук, ещё раз проклиная свою удачу с мужчинами.

— Прости, Калли, детка.

— Я не пойду. Танцевать с учителями стыдно.

Ариадна не могла отрицать, что это правда. Она помнила это с тех пор, как была девочкой. Эта чёртова фотография, на которой директор наступил ей на ноги, попала в ежегодник. В очередной раз она посетовала на то, что решили провести «Танец папы и дочки». В Школе никогда не было «Танца Мамы и Сына» — очевидно, это было слишком Эдипски на любой вкус.

— Я знаю, Калли, детка. Поверь мне.

Да, если она что-то знала и понимала — начиная с отца и заканчивая последним бывшим, который расстался с ней, сославшись на то, что из-за готовки она слишком толстела, — так это разочарование в мужчинах. Кажется, чернокожим женщинам всегда суждено влюбляться в неудачников, которые затем по небрежности бросают их. Даже одиннадцатилетняя Калисто уже почувствовала боль, когда её возлюбленный, с которым она провела много часов, помогая с его домашним заданием по математике, бросил её ради несовершеннолетней чирлидерши.

«Да, угрюмые ведьмы-подростки просто не могли конкурировать с бессодержательными пумами-перевёртышами», — которые произносят слова руками, кисло подумала Ариадна.

— Я найду кого-нибудь, кто…

Прозвучали три коротких гудка, когда миссис Гликер, в настоящее время дежурная по автобазе, подала сигнал. «Даже женский писк звучал бодро».

— Не беспокойся, — проворчала Калисто, хватая свой рюкзак. — Я должна идти в школу.

— Хорошего дня, Калли, детка.

— Ага. Пока.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, — последовал ворчливый ответ, прежде чем входная дверь хлопнула.

Ариадна почувствовала, как её сердце сжалось, когда она увидела разочарование, пронзившее красивое лицо её дочери. Или какое было бы красивое лицо, если бы ей позволили найти его под тёмной чёлкой? Однажды Ариадна сравнила её с Кузиной Оно и, конечно же, пожалела об этом. Калисто не ждала, пока она станет подростком, чтобы стать капризной.

Ариадна всегда говорила себе, что отсутствие отца не имеет значения, потому что так её воспитывали, так воспитывали её мать и так далее и тому подобное. Но ей хотелось, чтобы у Калисто хоть раз был достойный образец для подражания.

Она начала выбивать тесто для кексов, когда подумала об отце Калисто. «Мудак». Никогда даже не хотел видеть свою дочь. Не удосуживался отправить поздравительные открытки и давно отказалась от алиментов. Калисто притворилась, что ей всё равно, но это было не так. В глазах Ариадны выступила влага. Она не жалела, что забеременела в двадцать два года. Дочь была для неё всем. Но как же ей хотелось влюбиться в парня получше.

Сейчас это не имело значения. «Что есть, то есть». Она собиралась найти порядочного мужчину, который отвезёт Калисто на танцы, и нет, она не собиралась нанимать для этого сопровождающего, как пыталась её мать, когда она была моложе. Это было особенно неловко, учитывая, что её учитель истории узнал его — видимо, у них была деловая договорённость. После этого мисс Лики больше никогда не сможет смотреть ей в лицо.

Но она собиралась найти кого-нибудь, кто поведёт её дочь на танцы. Она собиралась найти хорошего мужчину. Кого-то, кто был смелым и умным, забавным и обаятельным, сильным и добрым. Он любил вино, но не чрезмерно. Нет, он не возражал по очереди мыть посуду. У него не было проблем с бытовыми насекомыми — вьюнками, пауками. Он был хорошо одет, но не тратил слишком много денег на дизайнерскую одежду. Конечно, ему придётся регулярно тренироваться — она не может допустить, чтобы её греховная стряпня испортила его фигуру… которая, естественно, была бы подтянутой и мускулистой до безумной степени. Совершенный мужчина придёт к ней, путешествуя через ад и паводок, и приземлится у её двери, чтобы сказать ей, что она идеальна и удивительна, и что он не хочет ничего, кроме как взять её дочь на «Танец папы и дочки». «Идеальный мужчина, созданный именно для неё…»

Ариадна перевела дыхание. Хорошо, возможно, она отклонилась от поиска кого-то для своей дочери к тому, чтобы найти кого-то для себя. Она схватила салфетку и промокнула влажные глаза, хихикая. Кроме того, она сомневалась, что мужчина, отвечающий всем её требованиям, существует.

Она начала делить тесто по формочкам для кексов. Она не заметила случайную слезу, брызнувшую на сковороду.

* * *

— Сыр и рис! Клянусь, Исида, если ты не перестанешь обманывать, я вышвырну твою задницу отсюда.

Глаза и мускулы Каттера напряглись от ярости. Волк-перевёртыш выглядел так, словно вот-вот взорвётся.

— Сыр и рис? Люси хорошо тебя обучила.

Раф, человек и пара Исиды, мягко посмотрел на него, полностью уверенный в том, что его пара в безопасности. Отчасти потому, что она была крутой тигрицей-перевёртышем, а также потому, что Люси, пара Каттера ежиха-перевёртыш, не одобряла насилие больше, чем сквернословие, и уж точно держала свою пару на коротком поводке.

Все засмеялись, Каттер проворчал, а Исида послала ему воздушный поцелуй, прежде чем обняла Рафа за плечи.

— Не обижай мою пару, — предупредила Люси, ворвавшись в комнату с подносом с начос и пивом. — И перестань обманывать.

Люси улыбнулась своей подруге, которая, в свою очередь, ухмыльнулась всем остальным, у кого хватило приличия выглядеть огорчённым.

Исида протянула руки и приняла невинное выражение лица, которое абсолютно никого не обмануло.

— Moi (прим. пер.: фр. — я)?

— Мы все тебя видели, — сказала Эйвери, хватая начос.

— Ты дала своей паре дополнительные карты, — согласился Уэйн.

Рик схватил карты.

— Да, пожалуй, я должен согласиться.

Все присутствующие друзья, за исключением пингвина-перевёртыша, работали в Агентстве в Лос-Лобосе. Большинство из них были агентами, но Люси была медсестрой, а Рик — судмедэкспертом.

Он тасовал карты с впечатляющим умением.

— Ого, осторожно, — усмехнулся Диас, — я думаю, что док — шулер.

— Просто хорошо владею руками, — самодовольно сказал он.

Каттер закатил глаза и