Праздники пар - Элизабет Прайс

мне детскую одежду и кроватку, и я потеряла ребёнка. После этого я пыталась, но не могла забеременеть. Я уже не молодая женщина, я просто не хочу снова разочаровывать свою маму.

Борис поцеловал её в макушку.

— Всё будет хорошо.

Сесиль изогнулась в его руках и посмотрела сквозь промокшие от слёз ресницы.

— Ты этого не знаешь.

Он провёл большим пальцем по её щеке.

— Что бы ни случилось, всё будет хорошо. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю.

* * *

Борис свистнул. Его медведь поднял голову, фыркнул от безразличия и снова погрузился в сон.

— Проклятие. Шикарный дом.

Он знал, что семья Сесиль богата, но чёрт побери. Не то чтобы ему было наплевать на такие вещи. Он знал, что у Сесиль есть деньги в акциях, валюте и прочем дерьме, но позволил ей продолжать. Сесиль жила довольно скромно и, к счастью, не пыталась надеть на него дизайнерскую одежду или спортивную машину. Хотя она категорически настаивала на том, чтобы купить ему новые футболки — она сказала, что дырок слишком много. Он гордился тем, что она приняла его таким, какой он есть. Так же, как он принял её. Не то чтобы нужно было что-то менять — его милая лебёдка идеальна.

Сесиль зевнула и проснулась. Всю дорогу она дремала, что вполне одобрял Борис. Она нуждалась во всём отдыхе, который она могла получить, особенно после того, как он не давал ей спать полночи, занимаясь с ней любовью снова и снова. Да, как бы слащаво это не звучало, это было занятие любовью. Это были слова, которые он никогда не принимал во внимание, пока не встретил Сесиль. До неё он трахался, просто и ясно. Но Сесиль была другой, он любил её, она была его парой. Она заслуживала большего. Она была похожа на принцессу, а он чувствовал себя чёртовым людоедом по сравнению с ней.

Борис знал, что она сомневалась по поводу беременности, но до вчерашнего вечера не осознавал, насколько сильно. Они только что поженились, и они ещё многого друг о друге не знали, но он не знал, что раньше Сесиль изо всех сил пыталась зачать ребёнка. Эй, они даже не пытались — она просто забеременела во вторую ночь их совместной жизни. Его медведь был полон мужественной гордости по этому поводу. Но он собирался сделать всё возможное, чтобы облегчить её беременность.

Сесиль протёрла глаза.

— Моя мама всегда жалуется на дом. Что-то всегда нужно исправлять. Я предложила ей переехать в небольшой, более управляемый дом, но она и слышать об этом не хочет.

— Ты здесь выросла?

— Да.

Сесиль покраснела.

— На протяжении многих лет мне не везло, но в целом мне очень повезло. Но мне особенно повезло с тех пор, как я встретила тебя.

Борис улыбнулся ей и поймал одну из её рук, прижавшись губами к её запястью.

— Я тот, кому повезло.

Его медведь зевнул и начал интересоваться, когда очень нарядно одетый мужчина вышел из дома, вернее, из особняка.

— Это твой папа?

— Нет. С тех пор как мои родители развелись, мой отец большую часть времени проводит в Европе. Его здесь не будет. Это дворецкий моей матери, Доусон.

От него вырвалось радостное фырканье.

— У твоей матери есть дворецкий?

— Да, — вздохнула она. — И повар, водитель, две горничные, домработница, садовник, конюх для лошадей и, я думаю, экономка нанимает дополнительных людей, чтобы они приходили ежедневно.

— Проклятие. Доусон не выглядит слишком впечатлённым моим грузовиком.

Сесиль поджала губы.

— Это его проблема. Это один из самых безопасных автомобилей на рынке.

Борис снова поцеловал её запястье, не обращая внимания на неодобрение Доусона. Несколько недель назад всё, что Сесиль знала об автомобилях, можно было написать на почтовой марке, но она нашла его чинящим свой грузовик и заинтересовалась. Он должен был признать, что ему нравилось учить её. Сесиль была хорошей ученицей, и занятие закончилось тем, что она растянулась на капоте, выкрикивая его имя, когда он врезался в неё. Его медведь ухмыльнулся. Да, это было особенно приятно.

— Я полагаю, нам в конечном счете нужно войти, — выдохнула она, даже когда он почувствовал запах её растущего возбуждения. — Я уверена, что Доусон взорвётся, если мы действительно начнём целоваться в машине. Он знает меня с восьми лет.

— Он никогда не заставал тебя с парнем, когда ты была подростком?

Его медведь заворчал на этот вопрос.

— Никогда. Все мои свидания устраивала моя мама… и она сопровождала их все.

Борис рассмеялся, и его медведь полностью одобрил это.

— Похоже на женщину моего типа. Если у нас будет дочь, я поступлю также.

Сесиль улыбнулась и инстинктивно потёрла живот.

— Пойдём, не могу дождаться, чтобы рассказать ей о ребёнке.

* * *

После короткой ссоры между Доусоном, который хотел нести их сумки, и Борисом, который не позволял ему, они оказались в доме. Сесиль улыбнулась своей дородной паре. Возможно, ей следовало сказать ему бросить это и просто позволить Доусону делать свою работу, но она этого не сделала. Она не хотела упрекать свою пару или пытаться изменить его, и, возможно, какая-то непослушная часть её души наслаждалась возмущённым выражением лица Доусона, когда Борис спорил с ним. Доусон был слишком душным для своего же блага. Её лебёдка прогудела в знак согласия.

— Дорогая!

Её мать, Марианна, подошла к ней и взяла её за руки, целуя в обе щеки. Они обменялись несколькими любезностями, прежде чем глаза Марианны расширились, когда она увидела Бориса.

Сесиль отпустила руки матери, прежде чем обнять его за талию.

— Мама, это моя пара Борис. Борис, моя мать, Марианна.

Борис поздоровался и протянул свою огромную лапу.

Марианна на этот раз потеряла дар речи. Она увидела ботинки Бориса, джинсы, обтягивающую футболку, множество мускулов и татуировок, а затем медленно пожала ему руку.

— Приятно познакомится, — мягко сказала она.

Глаза её матери особенно привлекли татуировки на его руках. Сесиль не знала, как на них отреагирует её мать, но она любила их. Ночью, когда Борис обнимал её, ей нравилось обводить маленькие узоры, пока она засыпала.

Марианна, казалось, подавала ей какой-то сигнал, но Сесиль демонстративно его проигнорировала.

— Позвольте представить вас всем, — сказала она наконец. — Я уверена, что все умирают от желания встретиться с вами.

* * *

— Мама, как ты могла? — прошипела Сесиль, злясь на мать больше, чем когда-либо помнила.

Её лебёдка хлопала крыльями и щёлкала клювом.

Она нашла Марианну на кухне, суетившуюся над меню ужина.

— Дорогая, я не знаю, о чём ты…

— Как ты могла пригласить