Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель

— Да, — сказала я.

— И больше ничем?

— Нет, — я покачала головой. — Я не учёная. В деревне нас не учили.

— Это правильно, — он вздохнул. — Женское дело — дом, дети.

Я опустила голову. Внутри всё кипело, но я молчала.

— Мы, собственно, зачем пришли, — Алексей повернулся к Григорию. — Конкуренция, знаете ли. В нашем деле редкость, когда рядом открывается мастерская. Хотим предложить сотрудничество.

— Какое? — спросил Григорий.

— Обмен опытом. Вы нам — свои схемы, мы вам — свои. Вместе легче.

— Ага, — Дмитрий хмыкнул. — Особенно тяжёлые заказы.

Григорий молчал. Я видела, как его пальцы сжали чашку.

— Подумаю, — сказал он. — Дело не быстрое.

— Конечно, конечно, — Алексей встал. — Мы не торопим. Но помните — в нашем районе конкуренты не приживаются.

Он улыбнулся, но улыбка была холодной.

Дмитрий тоже встал, подошёл к двери. У порога обернулся, посмотрел на меня.

— Красивая, — сказал он. — И глаза умные.

— Дима, — одёрнул его Алексей.

— Что? — Дмитрий усмехнулся. — Я правду говорю. Что-то тут не так.

Он подошёл ко мне, наклонился. От него пахло маслом и табаком.

— Вы, барышня, слишком слащавы, — сказал он тихо, чтобы Григорий не слышал. — Не бывает таких.

Я подняла глаза. Смотрела на него спокойно, не моргая.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала я.

— Понимаете, — он усмехнулся. — И я это выясню. Обязательно.

Он выпрямился, кивнул брату, и они вышли.

Дверь закрылась.

Григорий стоял у окна, смотрел им вслед. Лена замерла с полотенцем в руках.

— Что будем делать? — спросила она.

— Ничего, — сказал Григорий. — Пока ничего.

Он повернулся ко мне.

— Ты как?

— Нормально, — сказала я.

Но руки дрожали.

Ночью я не спала.

Сидела в мастерской, смотрела на оружейного голема. Он почти был готов — корпус, рычаги, кристаллы для быстрой реакции. Оставалось только впаять последнюю схему.

Линда стояла рядом, держала инструменты. Два других голема замерли в углу, подзаряжались.

— Они узнают, — сказала я Линде. — Рано или поздно.

Линда смотрела на меня жёлтыми глазами. Она не могла ответить.

Я взяла паяльник.

— Значит, нужно быть готовыми.

Я работала до утра. Схема ложилась за схемой. Защита для мастерской. Сигнализация. Механизм, который заблокирует дверь, если кто-то чужой войдёт.

Подошла к двери, провела рукой по косяку. Там, под слоем краски, была спрятана тонкая медная проволока — мой сигнальный контур. Я закрыла глаза, послала слабый импульс. Контур отозвался — ровным, спокойным теплом. Если кто-то чужой переступит порог, я узнаю об этом раньше, чем они сделают второй шаг.

Когда за окном начало сереть, я отложила паяльник.

Завтра начнётся новая игра. И я должна была выиграть.

Глава 24. Дорога

Глава 24. Дорога

После того, как сигнализация была готова, я поняла: нам нужна защита.

Не просто замки и засовы. Не просто сигнальный контур, который разбудит меня, если кто-то переступит порог. Нужно то, что сможет остановить. То, что сможет защитить, если меня не будет рядом.

Я перерыла склад.

Бракованные заготовки лежали в дальнем углу — три больших ящика, набитых деталями. Григорий выкупил их у завода за бесценок, когда мы только начинали. «Пригодятся», — сказал он тогда. И оказался прав.

Я выбрала лучшие. Корпус — цельный, без трещин. Кристаллы — мутные, но живые. Шарниры — с небольшим люфтом, который можно исправить.

Работать пришлось ночью. Днём — заказы, клиенты, големы для фермеров, машины для дома. Ночью — охрана.

Линда помогала. Она уже научилась подавать инструменты до того, как я просила. Иногда я ловила себя на мысли, что она понимает меня без слов. Может быть, так и было.

Голем получился большим. Выше меня на голову, с широкими плечами и мощными рычагами. Я встроила ему два дополнительных кристалла — для быстрой реакции и для распознавания угроз. Он умел отличать своих от чужих. Умел блокировать дверь. Умел нападать — не смертельно, но достаточно больно, чтобы нападающий пожалел о своём решении.

— Назовём тебя Громом, — сказала я, когда вставила последний кристалл.

Я закрыла глаза и послала слабый импульс. Кристаллы отозвались — ровным, тёплым гудением. Гром был жив. Он чувствовал меня, а я чувствовала его. Это было как нить, протянутая, между нами. Если кто-то тронет его — я узнаю. Даже издалека.

Григорий, увидев готового голема, присвистнул.

— Внушительный, — сказал он.

— Он будет охранять мастерскую, когда нас нет, — сказала я. — И дом.

— А Линда?

— Линда — хозяйственная. А Гром — военный.

Григорий покачал головой.

— Ты как в армии, всё по ранжиру.

— Так надо, — сказала я.

Мы стояли в мастерской. За окном светало. Гром замер у двери, синие глаза потухли — он ждал команды.

Лена принесла чай.

— Барышня, — сказала она, ставя кружку на верстак. — Я вот думаю. Вечно мы шторами закрываемся. А если сделать окна так, чтобы свет проникал, а снаружи ничего не видно?

Я замерла. Идея была хорошая, но…

— Лена, я механик, а не стекольщик, — сказала я. — Такое стекло нужно не паять, а варить. Я не умею.

Она вздохнула.

— Жалко. А то я смотрю — окна у нас большие, светлые. И мастерскую видно, и дом. Неровен час, кто заинтересуется.

Григорий, сидевший в углу, отложил газету.

— А она дело говорит, — сказал он. — Стекло нам действительно нужно. Но сами мы его не сделаем. Значит, надо ехать на ярмарку.

— На ярмарку? — переспросила я.

— В соседний город. Там мастера со всей губернии. И стекольщики в том числе. Продадим товар, найдём кого-нибудь, кто сделает нам такие стёкла. Да и новых клиентов поищем. Я хотел в следующем месяце поехать, но, видимо, время пришло.

Лена кивнула.

— Дело говоришь, Григорий Ильич.

Мы начали готовиться. Собрали коробки с механизмами — венчики, мойщики, запасные детали для големов. Григорий переписывал список, проверял телегу.

— Выезжаем в пятницу утром, — сказал он. — Дорога неблизкая, два дня. Заночуем в трактире при дороге.

— А мастерская? — спросила я.

— Лена останется. С Линдой и Громом. Сигнализация настроена, големы на страже. Никто не войдёт. Мастерскую пока закроем.

Лена кивнула.

— Я