Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель

В пятницу утром, когда мы уже загрузили телегу, к калитке подошёл Алексей Соколов.

— Григорий Ильич, — сказал он, приподнимая шляпу. — Слышал, вы на ярмарку собрались.

— Собрался, — ответил Григорий.

— А мы тоже, — Алексей улыбнулся. — Совпадение. Может, поедем вместе? Вместе веселее, да и дорога спокойней.

Григорий посмотрел на меня. Я сжала губы, но промолчала.

— Можно, — сказал он. — Вместе так вместе.

— Тогда через час у моих ворот, — Алексей кивнул. — Не опоздайте.

Он ушёл. Григорий повернулся ко мне.

— Врага надо держать ближе, чем друга, — сказал он тихо. — Так мы узнаем, что они задумали.

— А если они что-то задумали здесь? — спросила я. — Пока нас нет?

— Лена присмотрит. И Гром. И я попросил знакомого почаще патруль отправлять в этот район.

Я кивнула. Не нравилось мне это. Но выбора не было.

Через час две телеги стояли у ворот Соколовых.

Их телега была больше нашей, гружёная под завязку. Алексей сидел на козлах, правил лошадью. Дмитрий устроился в кузове, свесив ноги.

— Двинули, — сказал Григорий.

Мы выехали за город. Дорога шла через лес — узкая, пыльная. Колёса скрипели, лошади фыркали. Я сидела рядом с Григорием, смотрела в спину Алексея.

Дмитрий скоро перебрался в нашу телегу.

— Скучно одному, — сказал он, усаживаясь напротив меня. — А вы, барышня, скучаете?

— Нет, — ответила я.

Он достал из кармана яблоко, протянул мне.

— Угощайтесь.

— Спасибо, — я взяла, но есть не стала.

— Вы, барышня, всё время молчите, — Дмитрий наклонился ближе. — А что в голове у вас?

Я сжала яблоко.

— Домашнее хозяйство, — ответила я.

— Ну да, ну да, — он усмехнулся.

— Дмитрий, — окликнул его Алексей с козел. — Не приставай.

— А я и не пристаю, — он поднял руки. — Просто разговор поддерживаю.

Алексей посмотрел на него долгим взглядом. Дмитрий вздохнул, перебрался обратно в свою телегу.

— Строгий он у вас, — сказал Григорий.

— Строгий, — согласился Дмитрий. — Но справедливый.

Я смотрела на дорогу. Лес кончился, потянулись поля. Где-то далеко виднелись деревни. Солнце клонилось к закату.

— Скоро ночлег, — сказал Григорий. — Трактир через час.

Трактир оказался большим, деревянным, с высокой крышей и широким двором. Лошадей поставили в конюшню, телеги оставили под навесом.

Внутри было тепло, пахло жареным мясом и хлебом. Хозяин — краснолицый мужик с огромными усами — проводил нас в общую залу.

— Места все заняты, — сказал он. — Но могу предложить одну комнату на четверых. Или спать в телегах.

— Комнату, — сказал Алексей.

Мы поднялись наверх. Комната была маленькая — одна кровать, топчан и два соломенных тюфяка на полу.

— Я на тюфяке, — сказал Григорий.

— Я на топчане, — сказал Алексей.

Дмитрий посмотрел на меня.

— А барышня с кем?

— На кровати, — Григорий кивнул на узкую кровать у окна. — Одна.

— Жалко, — Дмитрий вздохнул.

Алексей дал ему подзатыльник.

— Не позорься.

Мы спустились ужинать.

За столом Дмитрий снова оживился. Подливал мне квас, пододвигал хлеб, рассказывал байки.

— А у нас в мастерской, барышня, знаете, какой случай был? Один мужик принёс паровую машину чинить. Разбираем мы её, а внутри — только представьте — бельчонок сидит. Рыжий, глазастый, трясётся весь. Как он там не сгорел — ума не приложу. С тех пор у нас в мастерской живёт, по станкам прыгает.

Я улыбнулась. Против воли.

— Ну вот, — обрадовался Дмитрий. — А вы говорите, не умеете веселиться.

— Отстань от девушки, — сказал Алексей. Но без злости.

Я посмотрела на него. Он сидел напротив, подперев щёку рукой, и смотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Вы, барышня, — сказал он. — Долго в деревне жили?

— Всю жизнь, — ответила я.

— А сейчас привыкли к городу?

— Привыкаю.

— Трудно?

— Бывает.

Он кивнул, отвёл взгляд.

— В городе люди другие, — сказал он. — Жёстче. Злее. Не каждому под силу.

— Я справлюсь, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Уверены?

— Уверена.

Дмитрий закатил глаза.

— Опять вы со своими разговорами. Барышня, может, в карты сыграем? Или в кости?

— Не умею, — сказала я.

— Научим, — он подмигнул.

Алексей снова дал ему подзатыльник.

— Пора спать.

Мы поднялись в комнату. Дмитрий упал на топчан, захрапел через минуту. Григорий устроился рядом, закинув руки за голову.

Я легла на кровать, отвернулась к стене.

— Не спится? — спросил Алексей.

Он сидел на своём топчане, расшнуровывал сапоги.

— Немного, — ответила я.

— Думаете о чём?

— О доме, — сказала я.

— Скучаете?

— Не знаю.

Он замолчал. Потом сказал тихо:

— Вы не похожи на деревенскую, барышня. Совсем.

— Я простая.

— Простые так не говорят, — он усмехнулся. — Простые молчат и кивают. А вы... вы смотрите так, будто всё знаете.

Я повернулась к нему.

— А что я должна знать?

Он посмотрел мне в глаза.

— Не знаю. Но я хочу выяснить.

Он отвернулся, погасил лампу.

В комнате стало темно. Дмитрий храпел, Григорий посапывал. Я смотрела в потолок и думала.

— Всё будет хорошо, — сказала я себе.

Глава 25. Взгляд

Глава 25. Взгляд

Утром мы двинулись дальше.

Дорога петляла между полями, поднималась на холмы, спускалась в низины. Солнце светило в спину, ветер дул с запада, пахло травой и дорожной пылью.

Дмитрий снова перебрался в нашу телегу.

— Скучно одному, — сказал он, устраиваясь напротив меня. — А вы, барышня, скучаете?

— Нет, — ответила я.

Он начал рассказывать.

О птичках, о цветочках, о том, как в прошлом году они с братом ездили на ярмарку в другой город и как там один купец пытался обмануть их с двигателями на паровую машину. История была длинная, с подробностями, с жестами и интонациями. Дмитрий играл все роли — и купца, и себя, и даже двигатель, который сломался в самый неподходящий момент.

Я смотрела на него и не понимала. Зачем он всё это рассказывает? Что ему от меня нужно?

— Смешно? — спросил он, закончив.

— Не очень, — сказала я.

Он расстроился.

— А вы,