Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

— Ты замер, — говорю. — Почему?

— Я не уверен, что могу начать тебя лапать после того, как ты была на грани истерики в моих руках, — выдохнул он.

Это признание вызвало у меня улыбку. Не думала, что смогу улыбнуться в этот вечер.

Сбросываю с плеч его рубашку, и та с тихим шелестом падает на пол.

— Можешь, — говорю, и страстно впиваюсь в его губы.

Он довольно застонал, обхватив моё лицо ладонями, и ответил с той же силой.

Провожу руками по его спине, впиваясь пальцами в мышцы. Потом спускаюсь ниже — к поясу его брюк. Застёжка... Визг молнии...

— Ты уверена? — выдыхает он, оторвавшись от моего рта на секунду.

— А ты попробуй останови меня.

Глава 39

Я толкаю его спиной на кровать.

Лёгкий, но решительный толчок на грани отчаяния. Дикий послушно рухнул на спину, хотя в его глазах вовсе не покорность, а сдерживаемая сила.

Стою над ним, смотрю сверху вниз. Мой взгляд выражает вызов, приговаривает к неминуемой пытке, обещает.

— Ты так красива сейчас, — сказал он, распаляя мою жажду.

Сажусь верхом на него, чувствуя, как сильное тело напрягается подо мной, как перехватывает дыхание у нас обоих. Располагаю колени по бокам от его бёдер, наклоняюсь вперёд, упёршись руками в матрас по обе стороны от головы Адама.

— Ты должен помочь мне сбросить напряжение.

Он попытался приподняться, но я прижала его плечи к постели.

— Не двигайся, — говорю. — Сейчас всё будет так, как хочу я.

И поцеловала.

Не нежно и робко, а жадно, глубоко. Языком врываюсь в его рот, как завоевательница, и Дикий сдался — без боя, с тихим стоном, вырвавшимся из груди.

Я двигаюсь сверху, извиваюсь бёдрами, чувствуя через тонкую ткань трусиков, как он твёрдеет подо мной. Каждое новое движение, как удар током. Адам впился пальцами в мои обнажённые бёдра под юбкой, сжимая их до розовых отметин на коже.

— Спусти брюки ниже, — шепчу между поцелуями.

Он ровно это и делает, пока губами скольжу по его шее, то целуя, то кусая, и перехожу к мочке уха. Дикий застонал, запрокинув голову.

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он.

Я смотрю на Адама: его грудь тяжело вздымается, дыхание сбилось, глаза горят, как будто внутри него сидит зверь и прямо сейчас он рвётся наружу.

Дикий приподнял голову и поймал мои губы в поцелуй. Теперь уже он ведёт. Жадно. Настойчиво. Его руки скользят под моей юбкой, сдвигают трусики набок, а после касаются самого сокровенного...

Я сдавленно стону.

— Не останавливайся, — шепчу.

Теперь мой голос дрожит не от страха, а от напряжения, от желания, которое уже стало болью. Адам снова это делает. Каждой движение, каждое скольжение пальца бьёт прямо в цель, разжигая пожар внизу моего живота.

— Я хочу чувствовать тебя, — говорю между поцелуями. — Всего.

Дикий резко, почти грубо, перевернул меня на спину. Теперь он сверху. Я ахнула, но не от испуга — от всплеска адреналина, от ощущения, тяжести его тела на своём. Он прижимает меня к матрасу, его бёдра вдавливаются в мои, его губы целуют мне шею, плечо, ключицу, оставляя влажные следы.

— Ты такая горячая, — прошептал он, губы скользнули к моему уху. — Всюду.

Его рука скользнула под юбку, вверх по бедру, ища край трусиков. Я выгнулась, помогая ему, и ткань легко поддаётся, когда он стягивает крежевное бельё вниз, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Смотри на меня, — приказал он. — Не отводи взгляд.

Я не отвела.

— Скажи ещё раз, — хрипло просит он. — Скажи, что хочешь этого.

— Хочу, — выдыхаю. — Хочу тебя. Сейчас.

Он вошёл в меня медленно, сантиметр за сантиметром, давая мне привыкнуть. Мои глаза невольно закатились, а губы раскрылись в беззвучном стоне.

— Ты... чертовски узкая, — прошептал он, стиснув зубы.

— Двигайся, — шепчу. — Пожалуйста...

Каждый толчок безумно медленный, мучительно глубокий. Я впиваюсь пальцами в его спину, мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе, ещё глубже.

— Сильнее, — выдыхаю.

И он ускорился так, что кровать под нами заскрипела. Мои щёки залило жаром, мной овладело какое-то жгучее и дикое чувство.

Вдруг в один миг Адам останавливается и переворачивается на спину, так что я вновь оказываюсь сверху.

— Ты хотела сама, — говорит он, тяжело дыша.

И я двигаюсь так, как хочу. Двигаюсь до тех пор, пока оргазм не прокатился по мне, как волна — с головы до пят, сжимая, сжигая, оставляя после себя дрожь и слезы на ресницах.

Обессиленно падаю на широкую твёрдую грудь, запыхавшись. Дикий же не намерен заканчивать это вот так. Он снова переворачивает клубок наших сплетённых друг с другом тел и продолжил двигаться — теперь уже только для себя. Через несколько рывков и он застыл, стиснув зубы, со сдавленным стоном врываясь в меня в последний раз.

После Адам осторожно скатился на бок и притянул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь, слушая, как бьётся его сердце.

— Вот ты и убила меня, — прошептал он, но в голосе улыбка.

Незаметно поворачиваю голову так, чтобы щекой прижиматься к подушке, а не к тёплой коже Дикого. Потому что из уголка глаза всё же скатилась слеза признания собственного поражения.

Я снова это сделала. Я снова переспала с вампиром.

***

Тепло от его тела ещё не остыло на простынях, а я уже стою босиком на холодном полу, натягивая бельё. За стеной, в ванной, слышится шум душа. Вода льётся на Адама, смывает с его кожи мои прикосновения, мой запах... и мою небольшую подлость.

Я открываю холодильник, и его холод ударил по разгорячённой коже. Руки дрожат от понимания, что я действую, как преступница. Тайком. Сначала сворую, а потом исчезну без слов прощания.

Но мне нужно спешить. Я не могу надолго оставлять Риту одну.

Ряд коробок «Юкон» смотрят на меня, и я быстро хватаю две из них. Тихо закрываю дверь холодильника и спешу к выходу, споткнувшись о блокнот на полу, который, видимо, свалился со стола.

Чёрная кожаная обложка, потёртая по краям. Просто блокнот, но... я замираю с полным ощущением того, что мне стоит заглянуть внутрь.

Приседаю, раскрыв страницы, отмеченные закладкой