Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

Я предчувствовал, что на этом любопытство не испарится.

— Она умерла, — наконец-то разорвал тишину, звеневшую от нашего волнения.

— Что с ней было? И как давно это произошло?

Как я и предполагал, вопросы только умножились, и выпалила она их сразу же, даже особо не удивившись после ответа, точно уже знала о причине моего несостоявшегося брака.

Но это не так. Она не знала. И все же уповала вытащить из меня как можно больше информации. Но есть ли в этом смысл? Давно забытое и зарытое лучше никогда не вспоминать. И я не вспоминал. До этой самой секунды.

Раньше воспоминания если и выходили на поверхность, то не задерживались надолго, вскоре пропадали, оставляя после себя еле уловимую горечь. Сейчас же они норовили задержаться навсегда. И чем больше Кейт выведает, тем велика вероятность, что облик Элис намертво приклеится к сознанию.

Это неправильно. Если бы она была хорошей и порядочной женщиной, я бы не противился. И если бы она предала одного меня, а не весь Совет Трех…

Думать и говорить о предателях короны не было никакого желания.

— Разве это важно? — слова вырвались вместе с усталым вздохом. — Было — давно. И я не хочу об этом вспоминать. Да и не должен, по правде говоря. Кто тебе о ней рассказал? Майра?

Уверен, что да. Эта женщина не умеет держать язык за зубами.

Ко всему прочему, она не в курсе настоящей правды, как и остальные. Для многих Элис — моя погибшая жена, о которой знают в основном только те, кто жил в то время. И лишь для меня и правителей эта женщина стала предателем, чуть не воткнувшим нож в спину каждого из нас.

Я не надеялся, что невеста успокоится и перестанет докучать вопросами, но никак не ожидал, что ее захлестнет волна громадного удивления. Она широко распахнула глаза, посмотрела так, будто я посмел ее ударить.

Быть может, мои слова и были похожи на пощечину, но не до такой степени, чтобы сделать шаг назад.

Один шаг. Всего один. Маленький.

Но, похоже, в наших едва зародившихся отношениях это шаг, помноженный на десять.

— Так ты забыл, — выдохнула пораженно и тотчас нахмурилась. — Сменил имя и забыл. Настолько дорогим человеком она для тебя была? Или же жизнь с ней была так не мила, что ты предпочел перечеркнуть все прошлое?

Я не могу выдать истину. Вернее, не должен согласно клятве. Я давал слово, что буду молчать, поклялся в этом каждому из Совета.

Ежели ослабну перед Ее замешательством и раскрою тайну, не будет ли это равносильно предательству короны?

— Кейт…

Перебирая в голове варианты того, как избежать каверзной темы, я потянулся к ее руке. Скорее неосознанно, нежели с каким-то четким намерением.

— Не нужно.

Отшатнулась. Не позволила коснуться, прижав ладонь к ключицам. И вновь этот разочарованный взгляд, отчего-то ранящий сильнее, чем ножи, — она обжигала им лицо, не щадила, смотрела прямо в глаза требовательно и внимательно, страстно ожидая, когда я объяснюсь.

Я хочу рассказать. Правда хочу. Хотя бы для того, чтобы прогнать ее разочарование и сомнения, доказать, что та женщина уже давно ничего для меня не значит. И что я забыл ее не потому, что любил…

А потому, что мне приказали.

Честно говоря, я бы отпустил ее образ и без приказа: один ее поступок перечеркнул все хорошее, что между нами было, и теплые чувства, как мне казалось, сгинули за миг, точно в атуровом пламени.

— Имя без причины не меняют, — тихо заговорила Кейт, так и не дождавшись от меня никаких слов. — Просто так никого не забывают. Но делают это обычно после войны, а не после несостоявшегося брака. Ты мог бы мне сказать…

— А у нас был подходящий для такого разговора момент? — отрезал тверже, чем следовало, за что мгновенно поплатился, заметив, как испуганно она вздрогнула.

Хотелось бы верить, что от неожиданности, а не от страха. Пусть ненавидит все мое существо до самой свадьбы и после нее, но только не боится.

— Да и незачем вспоминать то, что было более полувека назад, — добавил нехотя.

Трудно было предугадать ее действия. Я видел, что ей хочется продолжить расспрашивать и в то же время сбежать к себе в комнату и спрятаться. Но с трудом представлял, к чему все это может привести и как мне стоит себя вести.

Не думал, что ложь всплывет таким образом. Я не был к этому готов. Да и вряд ли когда-нибудь смог бы подготовиться: врать я не привык. Особенно о том, что касалось моего прошлого.

— Я хочу знать тебя, Ник, — вдруг шепнула Кейтрин, несмело шагнув ко мне. — Хочу знать, что ты за человек. Обо мне ты знаешь больше, чем кто-либо. Я уверена в этом, не отрицай. — Голос ее стал строже, когда я раскрыл рот, чтобы опровергнуть это заявление. Но в этом не было смысла: она права. — Уверена, что ты узнал многое, прежде чем сделать мне предложение. А я по глупости предпочла упиваться слухами и думать, что однажды узнаю тебя лучше. Узнала. Немного. Жаль, что не от тебя самого.

— О тебе я тоже знаю из уст других.

— Так спроси меня. Разве я запрещаю? — произнесла горячо и вновь шагнула, пока я стоял на месте, подобно истукану, и не отваживался ни заключить ее в объятия, дабы махом отогнать все волнения и заботы, ни просто коснуться, чтобы дать понять, что мне небезразличен ее интерес. — Я рассказываю, если ты спрашиваешь. Даже о потере контроля… Об этом знаешь только ты.

— Хватит, Кейт. — Качнул головой, словно в попытке избавиться от коварной идеи посвятить ее во все тайны. — Ты устала. Мы оба устали. Пойдем отдыхать.

Ее возмущенный взгляд хлестнул по лицу, ясно давая понять, что отдых в нынешней ситуации невозможен.

— В самом деле? И долго ты собираешься бегать от этой темы? Чтобы заняться со мной любовью, ты находишь время и про усталость перед соитием резко забываешь. А тут неожиданно спать захотелось?

Проклятье.

Она чересчур легко сдается гневу. Впрочем, к нечто подобному все и шло, ибо она довольно долго заставляла себя молчать.

Так и до потери контроля недалеко.

— Хватит, — повторил настойчиво и мрачно, чувствуя, что и самому управлять эмоциями дается все сложнее.

Но меня не услышали.

— Почему наш брак начался именно так? Почему не со знакомства? Почему со спешки, с желания как можно скорее увидеть наследника? Я молчала, проявляла учтивость, как только могла. Но эти вопросы едва ли