Мой альфа не такой как все - Алиса Буланова

Глава 44

Юля

Я прихожу в себя медленно, словно выныриваю из-под толщи воды. За собственными сильными феромонами ощущаю запах старого дома. Что-то очень знакомое и родное... Пружины кровати скрипят подо мной. От одеяла в цветастом пододеяльнике жарко. Я отбрасываю его и выдыхаю с облегчением. Минуту гляжу в потолок не моргая. Побелка местами пожелтела от печного дыма. в углу тянется тонкая трещина. похожая на молнию.

Бабушкина спальня почти не изменилась с моего детства.

Делаю глубокий вдох и улавливаю в воздухе ещё один знакомый аромат. Понимаю вдруг, что рядом кто-то есть. Я резко приподнимаюсь на локтях и вижу Егора. Он сидит на краю кровати как-то, пожалуй, слишком близко. Выглядит уставшим, но спокойным, будто он давно здесь и ждал, когда я очнусь. Сердце ухает, а тело реагирует раньше

разума — я пугаюсь и отползаю прочь, прижимаясь спиной к стене. Простыня сбивается в жгут, колени поджимаются к груди. В голове вспыхивают расплывчатые обрывки реальности: вокзал, запахи, чужие взгляды и его ГОлоС. Я не понимаю, как и зачем он оказался здесь. Да и как мы с мамой добрались, я тоже не могу вспомнить точно. Смотрю на Егора угрюмо и настороженно, будто он может снова причинить Боль. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю хрипло. — Ты же сказал, что не хочешь меня видеть. Егор поначалу лаже усмехается неловко. словно хочет разрядить обстановки. — Ты сама меня не отпускала, — произносит он с, как мне кажется, неуместной игривостью. Но мне ни капли не смешно. Я поджимаю губы с обидой и отвожу взгляд. Егор видит это, и улыбка мгновенно пропадает с его лица. Взгляд становится серьёзным и напряжённым. Он выпрямляется, убирает руки с коленей, будто собирается с силами.

Юль. — начинает он и замолкает, подбирая слова. — Я виноват. Прости меня. Я смотрю на него всё с той же настороженностью, что и прежде. — Не знаю, что на меня нашло... Видимо, ревность ослепила, — продолжает он. — Мне жаль, что я наговорил тебе те ужасные вещи.

Я верю, что Егор говорит искренне, а потому не могу продолжать злиться на него. Мне просто безумно грустно оттого, что всё это произошло.

Что день, когда мы должны были, наконец, поговорить и помириться, останется в памяти днём, когда мы едва не расстались. Все эмоции, что сдерживала внутри, вырываются наружу. Глаза наполняются слезами. Ты дурак... - говорю я, всхлипывая, точно малое дите. — Как ты мог так со мной?! Я не заслуживаю такого отношения. Я вообще не заслужила, чтобы со мной обращались дурно. А альфы вокруг только это и делают. Всё время, с тех пор как я перестала скрывать свою сущность. Это так больно и нечестно, что я порой начинаю жалеть, что открыла миру, кто я на самом деле.

Слёзы текут по щекам, голос срывается. Мне стыдно за свою слабость, но чувство обиды внутри слишком сильное, чтобы продолжать сдерживать его. Я столько раз проглатывала его, делала вид, что всё в порядке, что я сильная и справлюсь. А сейчас не могу.

Егор подаётся ко мне медленно и осторожно, будто боится спугнуть. А после обнимает бережно. Я не отталкиваю. Его руки тёплые, надёжные, и я утыкаюсь лицом ему в грудь, позволяя себе выплакаться. — Я постараюсь всё исправить, — говорит он тихо. — В будущем я планирую бороться с дискриминацией омег. От удивления я даже плакать перестаю. Поднимаю глаза на него, а он продолжает:- Я понял, почему ты разозлилась на меня. И я обещаю относиться к тебе как к равной. Он слабо сжимает мою руку, точно скрепляет устный договор. Между нами повисает тишина- напряжённая, но не тяжёлая. Мы просто смотрим друг на друга, словно впервые по-настоящему видим. Наконец, я киваю, принимая его обещания. Егор улыбается и склоняется к моим губам. И в его поцелуе нет ни спешки, ни желания взять больше, чем позволено. Только тепло и нежность. И именно в этот момент дверь слегка приоткрывается.

— Всё в порядке? — спрашивает мама, заглядывая в комнату.

Я вздрагиваю и в панике отстраняюсь, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Д-да! — отвечаю я запинаясь

Мама переводит взгляд с меня на Егора и обратно. Видимо, пытается понять, что между нами происходит. — Тогда идёмте ужинать, — в конце концов, произносит она и закрывает дверь. Мне отчего-то становится смешно. Егор тоже неловко улыбается. Я вдруг ловлю себя на мысли, что люблю его теперь немного сильнее, чем раньше. Как-то взрослее, что ли, осознавая, что он тоже неидеален. Мы с Егором проходим на кухню, и я будто возвращаюсь в прошлое. Здесь почти ничего не изменилось: тот же узкий проход между столом и буфетом, те же занавески с мелким цветочным узором, пропускающие мутный зимний свет, и знакомый скрип половиц под ногами.

Воздух наполнен запахом выпечки бабушка, конечно, снова пекла, даже несмотря на слабое здоровье. — А вот и наша Юленька..

Она сидит за столом, аккуратно сложа руки, и смотрит на меня внимательно. Я делаю шаг вперёд и чувствую, как внутри поднимается неловкость.

— Бабуль... - начинаю я и запинаюсь. — Прости, если я тебя напугала. Бабушка улыбается и тянется ко мне через стол, заботливо похлопывая по руке. Да что ты, девочка моя, — мягко говорит она. — Я всё понимаю. Хоть я и человек, но вижу, что ты уже совсем выросла омега. Вон, даже жених появился.

Слово «жених» звучит слишком нарочито. От него мурашки разбегаются по спине. Я смущённо опускаю взгляд. Чувствую, как щёки предательски вспыхивают. Егор рядом едва заметно улыбается. Его, похоже, совершенно устраивает новый статус, определённый бабушкой.

На самом деле мне хорошо. Я так сильно переживала из-за нашего разрыва с Егором, что теперь, несмотря на обиду, которая никуда не делась, во мне разливается огромное облегчение. Будто я долго держалась на воде из последних сил, а теперь, наконец, могу ступить на твердую землю. Следующие дни проходят в каком-то тихом счастье. В доме бабушки прошло моё раннее детство, и каждый уголок здесь связан с каким-то воспоминанием. Эта атмосфера помогает отвлечься от всего, что тревожило в последнее время. Мы с Егором проводим время вместе так, как раньше не могли — выполняя поручения мамы и бабушки, гуляя по первому снегу и целуясь украдкой.

Бабушка показывает Егору старые фотографии. Я сижу рядом и хочу провалиться сквозь пол. Вот тут Юлечке три годика, — говорит она с гордостью. — Она такая упрямая была — если придумает что-то, то не успокоится, пока не сделает.

— Она и сейчас такая, — смеётся Егор.

Смотрит