Мой альфа не такой как все - Алиса Буланова

Я хочу, чтобы всё было справедливо!

я ударяю кулаком по трибуне. — Чтобы вы оценивали реальную успеваемость, а не пытались самоутвердиться за счёт более слабых в иерархии!

На секунду в аудитории повисает тишина. Потом Евгений Борисович снимает свои очки и мрачно усмехается. — Ты не находишь, что это лицемерно с твоей точки зрения — приходить ко мне, более слабому альфе, и требовать от меня подчинения? Разве ты сам сейчас не пользуешься своим положением в иерархии? Он смотрит на меня с неприкрытым презрением. Мне стоит огромных усилий, чтобы сдержать подступающую ярость и не врезать ему.

Справедливость?

продолжает Евгений.

А разве справедливо, что какой-то второкурсник приходит к преподавателю и учит его, как тому работать? Будь мы людьми, то я бы уже давно послал тебя и пожаловался бы в деканат. Так что не говори мне о справедливости. Он сгребает в охапку журнал и свой портфель и спешит поскорее удрать. Я бы мог заставить его остановиться при помощи силы авторитета, но это бы только подтвердило его слова. Чувствую разочарование в самом себе и сложившемся порядке, изменить который не представляется возможным. И пусть мы не в одном и том же положении, но я начинаю лучше понимать Юлю. Всё, что мне остаётся, — это следить за тем, чтобы всякие уроды вокруг неё не портили ей жизнь.

Глава 46

Юля

Мы возвращаемся в университет в понедельник утром, и это ощущается странно. Поездка казалась мне побегом. Я уезжала к бабушке с чувством, что просто не справляюсь, что мне нужно исчезнуть хотя бы на несколько дней, перевести дыхание, спрятаться от универа, от преподавателей, от собственной боли. Я даже не допускала мысли, что всё закончится примирением с Егором. А теперь иду рядом с ним от парковки до парадного входа, и внутри разливается теплое. окрыляющее чувство

В корпусе университета, как всегда, шумно: хлопают двери, звучат голоса студентов и смех. В воздухе ощущается аромат кофе из автомата и микс разных феромонов. Я вдруг замечаю, что улыбаюсь без причины. Или причина всё-таки есть, и она очень конкретная. Егор улыбается мне и целует быстро в щёчку. У него встреча с тренером с утра. — Увидимся позже, — бросает он и отпускает мою руку.

Я киваю и пару секунд смотрю, как он уходит. Становится немного одиноко. Но ненадолго.

Юлька! — кричит мне кто-то позади.

Я оборачиваюсь и вижу девчонок из нашей группы, спешащих ко мне. Лена первая подбегает и крепко обнимает меня, так что я на секунду теряю равновесие

Наконец-то ты вернулась! — говорит она с облегчением. — Мы так переживали за тебя. Да, — подхватывает Аня, поправляя шарф. — Сашка и её свита миньонов пустили слух, что ты рассталась с Егором и из-за этого тебя отчислили.

Что за бред? — я только усмехаюсь и закатываю глаза.

Точно! Мы тоже так отреагировали! — в голос отвечают девчонки. — Ты ведь одна из самых успевающих у нас. С чего бы тебе отчисляться?

Их голоса накладываются друг на друга, и от этого становится ещё теплее. Я чувствую, как последние остатки напряжения уходят из тела.

Всё, правда, хорошо, — отвечаю я и даже сама удивляюсь, насколько искренне это звучит. Спасибо вам.

Мы вместе идём по коридору. Девочки рассказывают мне, что происходило, пока нас с Егором не было. В сущности, мы не пропустили ничего особо значимого, не считая пары письменных работ, которые можно будет пересдать ближе к концу семестра. С облегчением я ловлю себя на мысли, что учёба перестала быть для меня триггером. Страх перед предвзятыми преподавателями никуда не делся, но он уже не сводит с ума. Просто есть где-то на фоне.

В аудитории я замечаю Ромку. Он сидит у окна, откинувшись на спинку стула, и смотрит куда-то в сторону. Наши взгляды на мгновение пересекаются. Он поднимается и подходит ближе. Я чувствую лёгкое напряжение. Не знаю, как вести себя с ним теперь

— Значит, помирились? — спрашивает он. И на мой немой вопрос поясняет: — Видел вас с Егором из окна А... ну да, — киваю я неловко.

Рад за тебя, — Ромка слабо улыбается и уходит обратно на своё место. Я провожаю его взглядом и вдруг понимаю, что больше не чувствую неловкости. Только благодарность за поддержку. Мне сложно представить, что за чувства двигали им, когда он был рядом со мной в трудный момент. И что за чувства заставили его сказать Егору правду, чтобы разрешить недоразумение. Но одно я знаю точно: Ромка ещё один альфа, доказывающий, что не все они одинаковы. Кто знает, может, на самом деле достойных среди них не так уж и мало?

Проходит ещё неделя, и я начинаю замечать изменения в поведении преподавателей Евгений Борисович больше не придирается ко мне, не ищет ошибок в каждой строчке моих работ и не вздыхает демонстративно, когда я поднимаю руку. После очередной практики он вызывает меня к кафедре. Я машинально готовлюсь к худшему. Юлия, — говорит он, пролистывая журнал.

Я пересмотрел вашу оценку за ту

лабораторную работу. Всё-таки расчёты у вас были корректные, поэтому я исправил «удовлетворительно» на «хорошо».

Я на секунду теряюсь. Мне требуется время, чтобы поверить, что это действительно происходит. — Спасибо, — отвечаю я вполголоса.

Внутри поднимается чувство воодушевления. В груди рождается робкая, осторожная надежда: а вдруг он правда что-то понял? Вдруг до него дошло, что не все омеги одинаковы, что мы не безликая масса, а личности со своими способностями и характером. Надежды этой хватает ненадолго. — Вы способная, — продолжает Евгений Борисович, снимая очки. — Но вы должны понимать одну простую вещь. В конце концов, этим миром правят альфы. А для омеги главное — найти того, кто будет решать её проблемы. Вам вот повезло найти подходящего альфу.

Эти слова резко опускают меня с небес на землю. Всё тепло, которое я только что чувствовала, стремительно тает, оставляя после себя неприятный осадок.

— Что-то ваши слова не сильно похожи на извинения, — замечаю я саркастично. Он смотрит на меня с лёгким удивлением, а потом пожимает плечами. Я выхожу из аудитории с высоко поднятой головой, хотя внутри обида сворачивается тугим узлом. Теперь мне ясно: он смягчился не потому, что понял свою неправоту, а потому, что Егор попросил его об этом.

От этого осознания становится немного больно, словно мои собственные усилия снова обесценили. И всё же, как бы мне ни хотелось быть принципиальной, я не могу отрицать очевидное: