Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова

— Если я возьму кубок, Чаша вспыхнет черным светом Пустоты, — в ужасе прошептала я, глядя в его глаза. — Перед всем залом. Меня арестуют за незаконную магию прямо на паркете.

— Я знаю, — мрачно отозвался Кассиан.

— И что мне делать? Упасть в обморок? Отказаться от награды?

Кассиан наклонился еще ближе. Его губы едва не коснулись моей щеки, создавая для зрителей иллюзию легкого, непринужденного флирта.

— Обморок вызовет подозрения, а отказ будет расценен как оскорбление Синода, что тоже приведет к аресту.

— Тогда мы в ловушке.

Музыка начала стихать, предвещая финал танца. Кассиан плавно остановил меня, его рука на моей талии сжалась до легкой боли.

— Хранители Порогов не попадают в ловушки, Элайза, — его голос прозвучал с пугающей, смертоносной уверенностью. — Они создают из них новые двери. Когда Малакор протянет тебе кубок... ты не должна его брать.

— Но как...

— Ты должна заставить его выронить артефакт до того, как он коснется твоих рук. И сделать это нужно так, чтобы никто не заметил ни капли магии.

Танец завершился. Мы замерли в центре зала. Кассиан медленно, с подчеркнутым достоинством поцеловал мою руку в перчатке, отпуская пальцы.

— Полагаюсь на твою изобретательность, адептка Вейн, — произнес он достаточно громко, чтобы услышали стоящие рядом. А затем, уже одними губами, беззвучно добавил: — Я буду страховать.

Он развернулся и направился к президиуму.

Я осталась стоять посреди расступающейся толпы. На возвышении в конце зала уже суетился декан Грэм, выстраивая преподавателей. А в самом центре, с торжествующей, хищной улыбкой на тонких губах, стоял инквизитор Малакор. В руках он держал массивный золотой кубок, инкрустированный рубинами.

Ловушка захлопнулась. Оставалось только понять, как ее сломать.

Гул голосов в Бальном Зале постепенно стих, сменившись торжественной тишиной. Музыканты-невидимки выдали барабанную дробь. Декан Грэм, сияя как начищенный алхимический котел, прокашлялся в магический рупор.

— Дамы и господа! Настало время увенчать триумф нашей победительницы. Адептка Элайза Вейн, прошу вас подняться на помост!

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и зашагала по блестящему паркету. Тьма внутри меня, до этого мирно дремавшая, хищно заворочалась, откликаясь на напряжение. Каждый мой шаг в темно-синем шелковом платье сопровождался восхищенными вздохами, но я видела только одну цель: золотой кубок в руках инквизитора.

«Чаша Истины? Какая пошлость!» — возмущенно зазвенел в моей голове голос дедушки Барнаби. Призрак высунул голову из медальона на моей груди, брезгливо морща полупрозрачный нос. — «В мое время инквизиторы пытали людей с фантазией: раскаленное железо, испанский сапог, щекотка перьями мантикоры... А теперь что? Подсунуть студенческий кубок? Мельчает Синод, ох, мельчает. Слушай сюда, егоза. Знаешь, почему высшие чины Синода так боятся сквозняков?»

«Деда, не сейчас!» — мысленно взмолилась я, поднимаясь по ступенькам, покрытым красным бархатом.

— «Потому что от резкого перепада температур их священные суставы сводит судорогой,» — мстительно хихикнул дед и пулей вылетел из медальона, становясь невидимым для всех, кроме меня.

Я остановилась в двух шагах от Малакора. Инквизитор лучился таким приторным ехидством, что мухи на лету должны были слипаться.

— Адептка Вейн, — его голос сочился фальшивым медом. — Ваша победа была... феноменальной. Столь мощные иллюзии, столь... нестандартный подход к пространству. Синод счастлив вручить вам этот символ вашего истинного таланта. Примите же его.

Он сделал шаг ко мне, торжественно вытягивая руки с тяжелым золотым кубком, усыпанным рубинами. Я видела, как по ободку чаши вьется тончайшая, едва заметная вязь древних рун распознавания.

Если я коснусь золота — руны вспыхнут черным. И всё закончится.

Кассиан стоял справа от Малакора, сложив руки за спиной. Его лицо ничего не выражало, но черные глаза неотрывно следили за моими пальцами.

«Я буду страховать», — вспомнила я его слова.

Я лучезарно улыбнулась и медленно, очень медленно потянулась к кубку.

Мой мозг работал с пугающей ясностью. Я не могу ударить по чаше магией — артефакт мгновенно засечет всплеск Пустоты и зазвенит на весь зал. Значит, я должна ударить не по чаше. Я должна ударить по пространству вокруг нее. Точнее — по микроскопической прослойке воздуха между кожей инквизитора и золотом.

— Благодарю вас, ваша милость... — проворковала я, делая реверанс и протягивая руки в шелковых перчатках.

В этот самый миг дедушка Барнаби, невидимый и коварный, пролетел прямо сквозь грудную клетку Малакора. Ледяная эктоплазма старого призрака — это не шутки. Инквизитор резко побледнел, его глаза расширились, а по телу прошла крупная, неконтролируемая дрожь. Он инстинктивно дернул плечами, пытаясь стряхнуть могильный холод.

Этой доли секунды мне хватило.

Я не использовала заклинание. Я просто потянулась своим намерением к пространству и «схлопнула» пару миллиметров пустоты прямо под пальцами Малакора. Трение исчезло. Гравитация на мгновение сошла с ума.

Для инквизитора это ощущалось так, словно тяжеленный кубок внезапно смазали драконьим салом, а затем он стал весить как пушечное ядро.

Пальцы Малакора соскользнули с золотых ручек.

ДЗЫНЬ-БРЯК-ХРЯСЬ!

Звук падающего на мраморные ступени золота эхом разнесся по притихшему залу. Кубок ударился о край ступени, перевернулся и с жалким дребезжанием покатился к моим ногам. Парочка рубинов со звоном отскочила в сторону. От удара древние руны на ободке коротко, жалобно мигнули серым и погасли — физическая деформация нарушила магический контур артефакта.

Зал ахнул. Уронить Кубок Чемпиона считалось дурным знаком, граничащим с позором.

Малакор стоял с вытянутыми пустыми руками, его лицо пошло красными пятнами. Он растерянно моргал, не понимая, как артефакт мог просто выскользнуть из его железной хватки. Никаких вспышек магии, никаких щитов — просто банальная человеческая неуклюжесть.

Я тут же прижала ладони к щекам, изображая крайнюю степень девичьего испуга.

— О, светлые боги! Лорд Инквизитор, вам плохо?! — мой голос дрожал от искреннего сочувствия. — Вы так побледнели, а ваши руки так трясутся! Вы переработали!

По залу покатились шепотки. Студенты с факультета Целительства уже начали профессионально приглядываться к цвету лица инквизитора.

— Я... я в порядке... — прохрипел Малакор, с ненавистью глядя на помятый артефакт у моих ног. Он понял, что его идеальный план только что разбился вдребезги о мраморный пол. — Просто... кубок оказался тяжелее, чем...

— Лорд Малакор, вы пугаете моих студентов, — ледяной, разрезающий шепот толпы голос Кассиана заставил всех вздрогнуть.

Ректор величественно шагнул вперед, оттесняя растерянного инквизитора в сторону. Он даже не взглянул на валяющийся кубок.

— Выходки Синода на арене — это одно, но падение в обморок на моем празднике — это уже