Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова

— Блэквуд, ты... — Малакор задохнулся от возмущения, но было поздно. Преподаватели уже тактично, но твердо брали его под локотки.

Кассиан дождался, пока багрового инквизитора уведут со сцены, а затем плавно наклонился и поднял помятый золотой кубок. Артефакт был безнадежно испорчен как детектор магии.

Ректор повернулся ко мне. В уголках его губ пряталась та самая дьявольская улыбка, от которой у меня слабели колени.

— Что ж, адептка Вейн. Кажется, Инквизиция не выдержала тяжести вашего триумфа, — его голос разносился по всему залу, но глаза смотрели только в мои. — От лица Академии и от себя лично... поздравляю с победой.

Он протянул мне кубок. Теперь, когда руны были разбиты, артефакт стал просто куском дорогого металла. Я уверенно взяла его обеими руками, чувствуя холод золота сквозь шелк перчаток. Никаких черных искр. Никакой Пустоты.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами. С потолка посыпались иллюзорные фиолетовые лепестки роз. Тильда в первом ряду визжала так, что рисковала потерять голос до конца обучения.

— Блестящая работа, Эли, — едва слышно, сквозь шум оваций, произнес Кассиан, склоняясь ко мне. — Идеальный контроль.

— У меня был отличный учитель, лорд ректор, — так же тихо ответила я, глядя на него из-под ресниц.

— Учитель требует награды за свои труды, — его тон стал ниже, приобретая хриплые, собственнические нотки. — Жду тебя в моем кабинете. Сразу после официальной части. И, Элайза...

Я замерла, прижимая помятый кубок к груди.

— Да?

— Не снимай это синее платье. Я хочу сделать это сам.

Мое сердце совершило дикий кульбит и куда-то провалилось. Кассиан отстранился, как ни в чем не бывало кивнул залу и отошел к преподавателям, оставив меня стоять на сцене с пылающими щеками и абсолютным пониманием того, что моя главная и самая опасная битва в этой Академии начнется ровно в полночь. За тяжелыми дубовыми дверями ректорского кабинета.

Глава 23. Тьма, шелк и падение барьеров + Эпилог

Оставшаяся часть официальной церемонии прошла для меня как в густом, сладком тумане. Я улыбалась, кивала, принимала поздравления от преподавателей и даже умудрилась не рассмеяться, когда декан Грэм произнес напыщенную речь о «традициях Иллюзий».

Тильда не отходила от меня ни на шаг, ревниво отгоняя старшекурсников, внезапно возжелавших пригласить чемпионку на танец. Но к полуночи энтузиазм моей подруги начал иссякать, уступая место банальной усталости. Убедившись, что она благополучно отправилась в общежитие в сопровождении парочки поклонников с Артефакторики, я наконец смогла выскользнуть из Бального Зала.

Коридоры Академии были пустынны и тихи. Вся жизнь сейчас пульсировала там, внизу, под звуки вальса, а здесь царили лишь лунный свет и прохладные тени.

«Ступай, ступай, егоза,» — дедушка Барнаби тактично отделился от медальона, принимая форму полупрозрачного облачка, и уселся на бронзовый бюст какого-то древнего магистра. — «Я посторожу коридор. Если Инквизиция решит устроить ночной обход, я устрою им полтергейст с летающими канделябрами. А ты иди к своему демону во плоти. Заслужила».

— Спасибо, деда, — шепнула я, касаясь пальцами холодного мрамора стены.

Я подошла к массивным дверям ректорского кабинета. Сердце билось где-то в горле, пульс отдавался в висках. Мне даже не пришлось стучать — створки беззвучно распахнулись сами, впуская меня внутрь, и тут же с глухим щелчком закрылись за спиной. В воздухе отчетливо запахло озоном: активировались защитные руны абсолютного уровня секретности.

В кабинете горел лишь один магический светильник. Кассиан стоял у огромного окна, заложив руки за спину. Он уже избавился от парадного камзола, оставшись в белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты.

Он медленно обернулся. В его черных глазах не было ни капли той ректорской сдержанности, которую он демонстрировал на публике. Там бушевал голодный, первобытный огонь.

— Ты заставила меня ждать, Элайза, — его голос прозвучал низко, вибрируя в самой груди.

— Пришлось выслушать оду декана Грэма в мою честь, — я сделала неуверенный шаг вперед, чувствуя, как под его взглядом моя самоуверенность тает, уступая место совершенно иному, жаркому чувству. — Это было испытание похуже костяных гончих.

Кассиан усмехнулся, в два широких шага пересек комнату и оказался вплотную ко мне. Его руки легли на мою талию, притягивая к себе с такой силой, что я тихо ахнула, столкнувшись с его твердой грудью.

— Турнир окончен, — прошептал он, склоняясь к моим губам. — Игры с Инквизицией тоже. Здесь больше нет ректора и адептки. Есть только мы.

Его губы накрыли мои — властно, жадно, без тени сомнения. Это не был тот осторожный поцелуй в лабиринте. Это было заявление прав. Я ответила с той же отчаянной страстью, обвивая руками его шею, зарываясь пальцами в густые темные волосы. Магия Пустоты внутри меня вспыхнула, радостно откликаясь на его Тьму. Две древние силы переплетались вокруг нас, создавая невидимый кокон из искрящейся, вибрирующей энергии.

Кассиан оторвался от моих губ лишь для того, чтобы спуститься поцелуями по линии челюсти к шее. Я запрокинула голову, тихо выдыхая его имя.

— Я обещал, что сниму это платье сам, — хрипло произнес он.

Его длинные пальцы уверенно нащупали шнуровку корсета на моей спине. Каждое прикосновение обжигало сквозь тонкую ткань. Шелк поддался легко, скользнув по плечам и с тихим шорохом упав к моим ногам, оставляя меня в тончайшей нижней сорочке.

Кассиан отстранился на секунду, его потемневший взгляд скользнул по моей фигуре. В этом взгляде было столько восхищения и собственнического голода, что у меня подкосились колени. Он легко подхватил меня на руки, как пушинку, и понес к массивному кожаному дивану в глубине кабинета.

— Малакор не оставит нас в покое... — прошептала я в перерыве между поцелуями, когда мы оказались на диване, и его руки начали исследовать каждый изгиб моего тела.

— Пусть попробует, — рыкнул Кассиан, сбрасывая рубашку и прижимая меня к себе всем телом. — Ты теперь под моей личной защитой, Элайза. И если Синод захочет тебя забрать, им придется пройти через мой труп. А я, как известно, чертовски неохотно умираю.

Я рассмеялась, но его губы вновь заглушили мой смех, унося все тревоги, страхи и сомнения в спасительную, горячую Тьму. В эту ночь Академия спала спокойно, а в кабинете ректора рушились последние барьеры между Карателем и незаконной студенткой, чья магия оказалась сильнее любых законов.

Эпилог.

Год