Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

вымаливать прощение!»

Впереди, у подножия внешних ворот крепости, внезапно грохнуло так, что земля под моими коленями ощутимо подпрыгнула.

Бум-м-м!

Я испуганно втянул голову в плечи, выронив фляжку в сугроб.

Над воротами взметнулся столб черного дыма и серых искр. Сдетонировал второй пороховой фугас, который наемники заложили под дубовые створки.

Я с замиранием сердца ждал, что ворота с треском разлетятся на куски, открывая моим парням дорогу к винным погребам и золотым сундукам.

Но дым рассеялся… и ворота стояли на месте.

Черный базальт арки даже не треснул. Стены словно впитали взрыв, ответив лишь гулким, насмешливым звоном, а затем по карнизу надвратной башни пробежала ослепительная изумрудная полоса света.

— Какого дьявола?! — донесся снизу яростный рык.

Из-за заснеженного гранитного валуна, тяжело отдуваясь и хромая на левую ногу, вывалился атаман Шрам — одноглазый верзила с перекошенной от старого сабельного удара рожей, одетый в тяжелую кольчугу поверх промасленной медвежьей шкуры.

Следом за ним из леса отступали остатки первой штурмовой группы: наемники волочили за собой раненых, бросали осадные лестницы и испуганно озирались на небо.

— Шрам! — я вскочил на ноги, путаясь в разорванном подоле сюртука и подбегая к главарю. — Почему вы отступаете?! Где прорыв во двор?! Вы же обещали взять замок за двадцать минут!

Атаман медленно повернул ко мне свое единственное багровое око.

В этом взгляде читалось такое неприкрытое, звериное бешенство, что у меня внутри всё мгновенно сжалось в ледяной комок.

Он не стал тратить слова.

Его тяжелая латная перчатка молниеносно метнулась вперед, сгребла меня за шиворот изумрудного сюртука и с размаху приложила спиной о ствол вековой сосны так, что в глазах посыпались искры.

— Ты, столичный клоп… — прохрипел Шрам, обдав меня запахом чеснока, кислой капусты и пороховой гари. — Ты говорил, что в замке сидит баба с тремя слугами и мальчишкой-калекой! Ты говорил, что мы зайдем на пустые склады и просто заберем сорок тысяч золотом!

— Так оно и есть! — заверещал я, пытаясь разжать его железные пальцы на своем горле. — Она одна! Кроуфорд ушел на дальнюю заставу!

— Одна?! — атаман сжал пальцы крепче, так что мне перехватило дыхание. — Эта твоя «одна» только что сожгла живьем семерых моих лучших бойцов на южной галерее! Камни на стенах раскалились добела, лестницы соскользнули, словно их салом намазали! А в воздухе летает каменный монстр размером с дракона, который разметал в щепки оба моих пороховых обоза и разбил кристалл погоды!

Он приставил острие широкого кинжала прямо к моему подбородку, оцарапав кожу до первой капли крови:

— Пятнадцать моих людей убиты или покалечены, виконт. Метель уходит. Через три часа сюда примчится конная гвардия герцога. И если я не получу свои деньги прямо сейчас… я лично выпотрошу тебя от паха до горла и повешу твои кишки на воротах этой проклятой цитадели!

— Стой! Погоди! Не убивай! — взмолился я, чувствуя, как по ногам разливается позорное тепло смертного ужаса. — Есть другой путь! Я знаю тайный проход!

Атаман замер. Лезвие кинжала застыло у моего кадыка.

— Какой еще проход, падаль? Говори быстро!

— Дренажный слив! — торопливо, задыхаясь от страха, затараторил я. — Старый водосброс под восточным крылом замка! Он ведет прямо во внутренний двор, под окна малой столовой! Решетка там старая, ржавая, ее триста лет никто не менял! Ее можно выломать ломом за две минуты!

Шрам прищурил свой единственный глаз, оценивая информацию.

Затем он разжал пальцы, и я кулем рухнул на колени в мокрый снег, жадно хватая ртом ледяной воздух и растирая шею.

— Поднимайся, щеголь, — атаман сплюнул сквозь зубы и повернулся к сгрудившимся за его спиной наемникам. — Парни, ломы и топоры на изготовку. Идем по дну ручья. Если через десять минут мы не окажемся внутри — первыми режем этого столичного павлина, а потом уходим в горы.

Пятнадцать выживших головорезов — самые матерые, угрюмые ветераны пограничных грабежей с черными воронами на щитах — молча перехватили оружие.

Мы двинулись гуськом по дну замерзшего оврага, укрываясь за заснеженными валунами.

С каждым шагом страх внутри меня начал медленно, ядовито трансформироваться в слепую, безумную жажду мести.

«Они думают, что победили… — лихорадочно стучало в висках. — Она сидит там, в своем теплом зале, пьет мой чай, гладит своего каменного уродца и ждет Кроуфорда. Она уверена, что неприступна!»

Я сжал пистолет в кармане.

Мы зайдем со спины. Тихо. Без шума.

Я лично приставлю ствол к ее виску. Один выстрел в колено ее старого лакея Арчибальда — и она подпишет всё. Подпишет отказ от замка, передачу всех счетов в купеческой гильдии, признание в мошенничестве перед Тайным советом.

А потом… потом я отдам ее Шраму и его парням. Пусть столичная графиня узнает, каково это — принадлежать пятнадцати пограничным наемникам в сыром подвале. А когда они наиграются — я сброшу ее тело с обрыва в реку, забрав всё золото себе.

Мы подошли к основанию восточной стены.

Здесь, в глубокой скальной расщелине, занесенной сугробами, темнел арочный зев старого дренажного коллектора.

Тяжелая железная решетка, покрытая толстыми хлопьями рыжей ржавчины, перекрывала проход. Сквозь прутья тянуло слабым, удивительно теплым воздухом с запахом жасмина и печеного хлеба.

Двое наемников с короткими стальными ломами протиснулись вперед.

Они вогнали рычаги под нижние крепления решетки, налегли всем весом — и старые, проржавевшие штыри с глухим, хрустящим звуком лопнули в известняковых гнездах.

Шрам лично взялся за прутья и с силой откинул тяжелую решетку в сторону:

— Проход открыт. Вперед, без шума. Клинки наголо. Живых не оставлять, кроме бабы.

Наемники один за другим начали втягиваться в низкий, темный тоннель.

Я полез следом на четвереньках.

Камни под коленями были мокрыми, покрытыми вековой слизью и паутиной. Мой изумрудный бархатный сюртук рвался о выступы кладки, ледяная жижа затекала в рукава, но я не обращал внимания на грязь.

Впереди мерцал слабый, золотистый свет.

Свет ее триумфа. Свет ее богатства.

Свет, который через пять минут должен был стать моим.

Тоннель плавно пошел вверх и оборвался вертикальной шахтой со скобтрапом из железных скоб.

Один за другим наемники поднялись наверх, бесшумно отжимая чугунную крышку смотрового колодца.

Я выкарабкался последним, с трудом перевалившись через край люка, и встал на ноги, тяжело дыша и прижимаясь спиной к каменной колонне.

Мы находились во внутреннем дворе замка «Вересковый Холм».

Здесь царила удивительная, почти неестественная тишина.

Метель наверху окончательно стихла, уступив место чистому, морозному небу