Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

пробить ткань темно-сливового платья, серебряная шпилька-сокол в моих волосах вспыхнула ослепительным, небесно-голубым пламенем.

Вокруг моего тела мгновенно развернулся идеальный полупрозрачный купол из звездного серебра — древнейшая защитная сфера дома Кроуфордов.

Пуля с жалобным, сплющенным звоном ударилась о магическую грань купола в десяти сантиметрах от моего лица, потеряла всю кинетическую энергию и с сухим щелчком упала к носкам моих ботинок, превратившись в бесформенную свинцовую лепешку.

Защитный купол плавно растаял, оставив в воздухе легкий запах озона и свежей мяты.

Джулиан выронил дымящийся пистолет из ослабевших пальцев. Его нижняя челюсть отвисла, глаза вылезли из орбит, а по щекам потекли слезы абсолютного, уничтожающего бессилия:

— Не может быть… Это невозможно… Ты… ты ведь была никем…

Я медленно опустила взгляд на сплющенную пулю, затем перевела его на бывшего мужа.

Внутри меня не осталось ни капли жалости. Ни грамма сомнений.

Этот человек пришел с оружием в мой дом, намереваясь убить моих людей и растоптать мою вторую жизнь.

Он заслужил свой финал сполна.

Я наклонилась к латунной переговорной трубке, вмонтированной в базальтовые перила галереи, ведущей прямо в алтарный зал к Лео:

— Лео. Третье кольцо. Протокол «Каменный якорь». Замыкай на полную мощность.

— Контур замкнут, миледи! — отозвался звонкий, уверенный голос мальчика из трубки.

Я положила обе ладони на базальтовый парапет, мысленно объединяя свою волю с пульсирующим сердцем Печати Забытой Эпохи.

«Связать. Зафиксировать. Обезвредить».

Двор под ногами наемников утробно загудел.

Черные базальтовые плиты, по которым ступали нападавшие, внезапно налились вишнево-красным глубинным жаром.

Камень под тяжелыми сапогами головорезов перестал быть твердым: он мгновенно стал вязким, маслянистым, словно горячий битум или расплавленный воск.

— Ноги! — истошно взвыл атаман Шрам, пытаясь выдернуть сапог из размягчившейся породы. — Камень плавится!

Но было поздно.

Тяжелые армейские сапоги наемников под собственным весом бойцов и тяжестью доспехов просели в податливый камень по самые щиколотки и голени.

А в следующую секунду я оборвала термический импульс.

Базальт остыл мгновенно.

За долю секунды расплавленная порода снова превратилась в монолитный, несокрушимый гранитный массив, намертво, намертво запаяв ноги пятнадцати наемников и виконта Моро в пол двора.

Оружие со звоном посыпалось из рук бандитов на плиты.

Пятнадцать закаленных пограничных головорезов стояли посреди чистого, залитого солнцем двора, вмурованные в пол по колено, не в силах пошевелить даже пальцем ноги.

Джулиан, застрявший в камне чуть глубже остальных из-за своих тонких бальных туфель, попытался дернуться, взвыл от боли в зажатых лодыжках и беспомощно повис, уронив руки вдоль грязного изумрудного сюртука.

Сверху, с галереи, четыре арбалета сержанта Бранта с сухим щелчком легли на прицел, взяв на мушку оставшихся в живых.

Томас и Бруно с топорами наперевес вышли на нижнее крыльцо, широко и победоносно ухмыляясь в бороды.

А Грими, сложив гигантские каменные крылья, с довольным рокотом уселся на парапет надвратной башни, выпустив из ноздрей тонкую струйку победного дыма.

В замковом дворе повисла абсолютная, звенящая тишина.

Я выпрямилась во весь рост, расправила складки своего темно-сливового платья, поправила серебряную шпильку в волосах и сделала первый шаг к лестнице, ведущей вниз.

Штурм был окончен.

Крепость выстояла без единого выбитого зуба.

А вдали, за перевалом, уже гремели боевые серебряные фанфары приближающейся тяжелой кавалерии верховного маршала империи.

Глава 27. Хозяйка неприступной твердыни

— Сложите оружие в центре двора, Бруно. А мечи и кинжалы с чернеными клеймами сложите отдельно — они пойдут вещественными доказательствами в протокол военного трибунала.

Мой голос прозвучал в утренней морозной тишине двора спокойно, деловито и сухо, словно я отдавала распоряжения о складировании обрезной доски после завершения кровельных работ.

Я неторопливо спустилась по широким каменным ступеням галереи во внутренний двор.

Шерстяная накидка мягко колыхалась на моих плечах, подол темно-сливового платья скользил по базальту, а в волосах ровно, умиротворенно переливалась серебряная шпилька-сокол, чьи кристаллы уже вернулись из боевого режима в состояние мягкого сапфирового свечения.

Картина внизу была достойна кисти самого изощренного придворного баталиста.

Пятнадцать рослых наемников в шипастых шлемах стояли посреди идеальной чистоты двора, вмурованные в черный базальт по самые голени, словно диковинные парковые статуи.

Ни один из них не мог сделать даже полушага: остывший базальт держал намертво, словно высокомарочный гидротехнический бетон. Их пальцы были разжаты, а на плитах вокруг них россыпью валялись брошенные палаши, кинжалы, железные ломы и штурмовые топоры.

Каменщик Бруно и плотник Томас с широкими, довольными ухмылками в бородах деловито сновали между оцепеневшими бандитами, пинками сгребая оружие в общую кучу.

Сержант Брант и трое его гвардейцев, спустившись с верхней галереи, встали полукругом с наведенными арбалетами, контролируя каждый вздох пленников.

Из боковой служебной двери, ведущей в подземелья, торопливо вышел Лео.

Мальчик нес под мышкой кожаный тубус с чертежами. Его лицо было бледным от пережитого напряжения, но серые глаза горели таким восторгом, словно он только что лично воздвиг этот замок из пыли:

— Миледи Верадель! Давление в контуре Печати стабилизировано! Я перевел систему в режим пассивной рециркуляции, оранжереи не пострадали!

— Умница, Лео. Ты сработал как настоящий главный инженер, — я тепло улыбнулась мальчику, и тот буквально расцвел, с гордостью расправив худенькие плечи.

Я перевела взгляд на центр двора.

Там, вмурованный в базальт глубже остальных из-за своих тонких подошв, беспомощно висел виконт Джулиан Моро.

Его изумрудный бархатный сюртук был изодран, на коленях заскорузла грязь из сточного коллектора, а по бледному, небритому лицу в три ручья текли слезы и сопли, смывая остатки столичной спеси. Он мелко, непрерывно дрожал, сжимая в кулаках полы своего испорченного наряда:

— Верадель… Вера… Пощади… Ноги затекли, камни давят… Я ничего не чувствую ниже колен… Пожалуйста, прикажи освободить меня…

Я подошла к нему вплотную, остановившись в двух шагах.

В моих глазах не было ни триумфальной ярости, ни желания поглумиться.

Было лишь глубокое, взрослое, брезгливое равнодушие. То самое чувство, с которым взрослый человек смотрит на ядовитое насекомое, запутавшееся в собственной паутине.

— Вы пришли сюда с оружием, Джулиан, — тихо и отчетливо произнесла я. — Вы наняли банду головорезов, заложили под мои ворота пороховые фугасы и лично выстрелили мне в лицо из пистолета. А теперь вы хнычете, как побитый мальчишка, потому что вам жмут базальтовые туфли?

— Меня заставили! — заверещал виконт, срываясь на визгливый фальцет. — Малкор… ростовщики… Гронден грозил долговой башней! Они требовали восемь тысяч золотом! У меня не было выбора, Вера! Я был в отчаянии!

— Выбор есть всегда, господин Моро, — отрезала я. — Можно