Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

было продать свои шелковые жилеты, отказаться от фавориток и пойти работать счетоводом в портовую контору. Но вы предпочли прийти грабить женщину, у которой уже украли всё до последнего медного гроша при разводе.

— Но мы же были венчаны! — взвыл он, пытаясь дотянуться до подола моего платья, но зажатые в камне ноги не позволили ему наклониться даже на вершок. — Церковь не признает этот развод! Я твой законный муж перед Создателями! Ты обязана простить меня по-христиански!

— Перед Создателями, Джулиан, вы отреклись от меня ровно в ту секунду, когда привели в наш дом баронессу Дюваль и спустили деньги моего рода за карточным столом, — мой голос звенел сталью. — А перед имперским законом вы — вооруженный мятежник, совершивший государственную измену и нападение на стратегическую цитадель под военным протекторатом Короны.

— Слыхал, щеголь? Заткнись уже, а то тошнит, — раздался рядом хриплый, прокуренный бас.

Атаман Шрам, стоявший в трех шагах от виконта и намертво замурованный по середину икр, сплюнул темную слюну на чистый базальт.

Его единственное багровое око с неприкрытым профессиональным уважением впилось в мое лицо:

— Мое почтение, графиня. За двадцать лет пограничных войн я не видел, чтоб баба… прошу прощения, благородная дама… так виртуозно размазала штурмовой отряд без единого выстрела. Ваша взяла. Мы сдаемся на милость победителя.

— Наемники без знамен милости не знают, атаман, — заметил сержант Брант, не опуская взведенного арбалета.

— Знаю устав, служивый, — угрюмо хмыкнул Шрам, даже не пытаясь дергаться в каменном капкане. — По закону рубежа нас положено вздернуть на парапете без суда. Но у меня есть встречное предложение к хозяйке замка.

— Я слушаю, — я повернулась к главарю банды.

— В моем седельном мешке в обозе лежит оригинальный контракт, подписанный виконтом Моро и скрепленный печатью судебного стряпчего Малкора. Там расписана вся схема: подкуп сигнальщиков на заставе Черного Ручья, фальшивые ордера на реквизицию и имена трех членов Высшего Фискального Совета в столице, которые благословили этот налет в обмен на половину ваших оранжерей.

Шрам выразительно скользнул взглядом по крыше донжона, где Грими, вернувшийся к размерам крупного волкодава, лениво точил когти о гранитный зубец:

— Я отдам вам этот контракт и дам полные показания на военном трибунале герцога Кроуфорда. Лично назову всех столичных кукловодов. Взамен прошу одно: не отдавать моих ребят на растерзание вашему каменному дракону. Обычная каторга на имперских рудниках. Мы солдаты, мы знали, на что шли.

— Нет! Он врет! — в панике закричал Джулиан. — Верадель, не слушай его! Он клевещет на честных дворян!

— Арчибальд, — я проигнорировала вопли бывшего мужа. — Возьмите двоих гвардейцев, поднимитесь к обозам наемников у ручья. Найдите седельный мешок атамана и доставьте бумаги мне в кабинет.

— Слушаюсь, миледи, — старый мажордом, сжимавший в руках мушкет, с достоинством поклонился и поспешил исполнять приказ.

Я повернулась к Шраму:

— Ваше предложение принято, атаман. Если бумаги окажутся подлинными — трибунал учтет ваше сотрудничество со следствием. До прихода основных сил гарнизона вы останетесь на этих плитах. Во избежание недоразумений.

Шрам криво усмехнулся, склонив небритую голову:

— Справедливо, графиня. Стоять в тепле на чистом полу куда приятнее, чем висеть на суку в морозном лесу. Мы подождем.

В этот момент тяжелые дубовые двери внутреннего коридора распахнулись.

Во двор, испуганно озираясь, вышли обитатели нижнего убежища.

Впереди семенила Агата с большим медным чайником в руках, за ней — староста Гордон с топором на плече и деревенские женщины, прижимавшие к себе закутанных в платки ребятишек.

Увидев залитый солнцем, целый двор и замурованных в камень наемников, женщины замерли, а затем Агата с плачем бросилась ко мне, едва не расплескав кипяток:

— Барыня! Матушка Верадель! Живые… Все живые! И замок цел, и стены стоят! Господи, заступники небесные, чудо-то какое!

— Никакого чуда, Агата, — я мягко обняла кухарку за плечи, чувствуя, как от ее передника пахнет родным теплом, ванилью и сушеным чабрецом. — Просто качественная фортификация. Напоите наших гвардейцев и мастеров горячим взваром. Они заслужили двойную порцию пирогов.

— Сию минуту, родимая! Для наших защитников — всё самое лучшее! — засуетилась женщина, увлекая за собой деревенских девчат.

Мужики старосты Гордона с гордым, победоносным видом окружили застывших наемников, скрестив топоры на груди.

Деревенские люди больше не боялись столичных баричей. Они стояли на своей земле, защитив свой новый, теплый дом под предводительством женщины, которую теперь боготворили до глубины души.

И в этот самый миг, разрезая морозный воздух над Белыми Скалами, над ущельем раскатился низкий, громоподобный, торжествующий звук.

Трубы.

Серебряные боевые фанфары личной гвардии верховного маршала империи.

Следом за фанфарами землю под нашими ногами сотряс глухой, нарастающий гул — топот сотен подкованных боевых коней, мчащихся во весь опор по заснеженному перевалу.

— Идут! — радостно закричал с надвратной башни юный Лео, приложив ладонь к глазам. — Миледи, кавалерия маршала на тракте! Черные штандарты с серебряным вороном! Они летят во весь карьер!

У меня внутри сладко, горячо дрогнуло сердце.

Рейнар.

Он раскрыл обман на дальней заставе. Он понял, что его выманили. И теперь он мчался сюда, сквозь бураны и перевалы, ломая подковы коней, сходя с ума от мысли, что опоздал.

Я повернулась к сержанту Бранту:

— Сержант, поднимайте герсу. Открывайте внешние ворота настежь.

Я глубоко вдохнула чистый, морозный воздух, пахнущий победой, расправила плечи и посмотрела на дрожащего, скулящего в камне Джулиана Моро:

— Приготовьтесь к встрече, господин виконт. Кажется, лорд-маршал Кроуфорд очень спешил на наше семейное воссоединение. И боюсь, разговор с ним покажется вам куда менее приятным, чем прогулка по моим подземельям.

Тяжелые кованые ворота замка медленно поползли вверх, открывая дорогу приближающейся имперской лавине.

Глава 28. Бешеный галоп сквозь бурю (Рейнар)

— Застава пуста, милорд! Сигнальная башня подожжена изнутри смоляным факелом! Следов прорыва границы нет!

Доклад капитана Каэля ударил мне в уши, словно хлесткая пощечина на морозе.

Я стоял посреди тлеющих бревен дозорной вышки заставы Черного Ручья, в пятидесяти верстах к западу от ущелья.

Снег под моими коваными сапогами был чист — ни следов диких тварей из-за хребта, ни вражеских стрел. Лишь в углу караульного помещения лежали двое подкупленных сигнальщиков с перерезанными глотками, а рядом валялся пустой холщовый мешок с клеймом столичного ростовщического дома «Вайс и Компаньоны».

Ловушка.

Примитивная, подлая, выверенная с точностью до минуты диверсия, призванная выманить меня и мой тяжелый гвардейский