Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

седла.

Тяжелые латы с лязгом ударились о камень.

Я даже не взглянул на валявшегося под ногами Джулиана, не удостоил взглядом замурованных наемников.

Для меня в этом залитом солнцем дворе существовала только она.

Я быстрым, широким шагом взбежал по каменным ступеням крыльца, остановившись в полушаге от нее.

Мои руки в тяжелых кожаных перчатках мелко подрагивали — не от холода, а от бешеного, с трудом сдерживаемого трепета.

Я не удержался. Забыв про присутствие двух десятков гвардейцев, деревенских мужиков и пленных, я сорвал перчатку с правой руки и осторожно, бережно коснулся кончиками пальцев ее щеки.

Кожа была теплой, бархатистой и гладкой.

— Ты цела… — мой голос прозвучал глухо, хрипло, сорванный на крике во время погони. — Вера… Ты не ранена?

— Цела, Рейнар, — мягко ответила она, не отводя своих умных, глубоких карих глаз.

Она перевела взгляд на ступени, где лежала сплющенная свинцовая лепешка от пистолетной пули:

— Твой сокол спас мне жизнь. Защитный купол сработал безупречно.

Мой взгляд упал на свинцовую пулю у ее ног.

Внутри меня на долю секунды снова вскипела черная, безжалостная тьма. Джулиан Моро стрелял в нее. Эта падаль посмела нажать на курок.

Я медленно развернулся на каблуках, бросив ледяной, уничтожающий взгляд вниз — на рыдающего в камне виконта.

Джулиан, встретившись со мной глазами, забился в базальтовой ловушке, как пойманная крыса:

— Ваша светлость! Помилуйте! Это ошибка! Меня подставили! Я требую суда равных! Я — дворянин!

— Вы больше не дворянин, Моро, — произнес я, и каждое мое слово падало на двор, как удар гильотины. — Вы — государственный изменник, поднявший оружие против подданных короны и совершивший покушение на лицо, находящееся под личным суверенным покровительством Верховного командования.

Я повернулся к капитану Каэлю:

— Капитан!

— Я, милорд! — вытянулся офицер.

— Разбить базальт вокруг ног мятежников зубилами. Заковать всех наемников и виконта Моро в тройное антимагическое железо. Атамана Шрама и его показания оформить по форме государственной измены первой категории. Отправить конвой в столичный каземат Тайной инспекции под усиленной охраной.

Я посмотрел на скулящего Джулиана:

— Любая попытка к бегству — стрелять на поражение без предупреждения.

Гвардейцы с тяжелым лязгом стали выполнять приказ.

Плотники и каменщики Бруно с радостными криками принялись помогать выламывать пленных из каменного капкана, а старый Арчибальд с победоносным видом уже нес из обозов наемников тяжелый седельный мешок с оригиналом предательского контракта.

Я снова повернулся к Вере.

Напряжение битвы окончательно растаяло в утреннем воздухе, уступив место тому самому чистому, выстраданному счастью, которое наступает после сокрушительной победы.

Я глубоко вдохнул, глядя на ее спокойное, прекрасное лицо, коснулся рукояти своего меча и негромко произнес:

— Всё кончено, Верадель. Больше никто и никогда не посмеет угрожать твоему дому.

Она тепло улыбнулась мне в ответ, протягивая горячую кружку с травяным взваром:

— Я знаю, Рейнар. Пойдем в дом. Тебе нужно перевязать плечо, а мне… мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.

Глава 29. Финал банды и крах виконта

— Осторожнее с зубилом, Бруно. Базальт отколоть по контуру подошвы, а сами плиты не уродовать — мне еще этот пол к весенней ярмарке полировать.

Звонкий металлический стук тяжелого молотка о стальное зубило эхом раскатился по залитому полуденным солнцем двору.

Каменщик Бруно, вытирая пот со лба рукавом перепачканной рубахи, довольно крякнул:

— Не извольте беспокоиться, матушка-графиня! Камень отойдет как миленький, ни единого скола на парадном шве не оставим!

Я стояла на верхней ступени парадного крыльца, придерживая рукой край шерстяной накидки, наброшенной поверх темно-сливового платья.

Рядом со мной, опираясь рукой в тяжелой латной перчатке на эфес своего палаша, стоял Рейнар.

От герцога всё еще исходил резкий, бодрящий дух долгой скачки — запах разогретой стали доспехов, морозного ветра, конского пота и пороховой гари. Его темные волосы на висках спутались от шлема, на щеке темнела тонкая полоска сажи, но стальной взгляд, устремленный на суетящихся внизу наемников, был абсолютно спокоен.

Внутренний двор замка «Вересковый Холм» превратился в идеальный военный распределительный пункт.

Гвардейцы капитана Каэля действовали с безупречной армейской выучкой.

Едва каменщики выбивали очередной сапог из базальтового плена, как наемника рывком ставили на колени, выворачивали руки за спину и с глухим щелчком защелкивали на запястьях тяжелые кандалы из матового антимагического железа.

Пятнадцать закаленных пограничных волков, еще два часа назад мечтавших о грабежах и насилии, теперь сидели на снегу длинной цепочкой, понурив головы и боясь поднять глаза на возвышавшегося на крыльце маршала.

С боковой галереи, тяжело дыша под грузом, спустился старый Арчибальд.

Мажордом нес в руках большой кожаный седельный саквояж с двойными медными пряжками, снятый с обозной повозки наемников у ручья.

— Документы атамана, миледи, — старик с поклоном положил саквояж на деревянный стол у перил. — Всё в целости. Замки были опечатаны личным сургучом столичного нотариата.

Рейнар шагнул к столу.

Его пальцы сорвали застежки, раскрыв недра сумки. На полированное дерево легли три толстых пергаментных свитка с тяжелыми гербовыми печатями, перевязанные шелковыми шнурами.

Я подошла ближе, заглядывая в бумаги через плечо маршала.

Картина столичного заговора предстала перед нами во всей своей неприкрытой, грязной наготе.

Первый документ — оригинальный договор найма банды «Черных Воронов», подписанный лично виконтом Джулианом Моро. В нем черным по белому значилась сумма в две тысячи золотых крон за «силовое изъятие незаконно удерживаемого родового имущества» и обещание трети будущих доходов с оранжерей замка.

Второй — поддельный ордер на реквизицию с фальшивым оттиском государственной печати Окружного трибунала, выписанный продажным судьей Малкором.

А третий…

Рейнар медленно развернул третий лист, и его брови сошлись на переносице в жесткую, опасную складку.

Это было конфиденциальное письмо, адресованное двум влиятельным членам Высшего Фискального Совета в столице. В нем подробно расписывался план: после захвата «Верескового Холма» объявить графиню Верадель фон Райс погибшей от рук «неизвестных северных разбойников», земли передать под внешнее опекунское управление Джулиана, а древнюю Печать демонтировать силами подкупленных академиков и перевезти в столицу для личного обогащения заговорщиков.

— Какая потрясающая, законченная мерзость, — негромко произнесла я, чувствуя, как внутри поднимается холодное презрение. — Они планировали убийство и государственный переворот прямо под носом у тяжелобольного императора.

— Это не просто мерзость, Вера, — голос Рейнара наполнился убийственной, генеральской тяжестью. — Это высшая государственная измена первой категории. Вооруженный мятеж против территориальной целостности империи и попытка уничтожения стратегического артефакта государственной безопасности.

Маршал аккуратно свернул свитки и передал их капитану