Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

— Вы со мной не согласны, юная леди? — спросил Ян и услышала в его голосе легкие нотки недовольства.

— Только отчасти, — ответила я, желая сгладить неловкость ситуации. — Просто… Мне кажется, что никто не распознал в Сореле его истинные желания и вкусы. Он не хочет выступать, как другие косатки и дельфины, он просто… Я перевела взгляд на Сореля, который «нарезал» круги возле сцены.

— Он просто хотел танцевать, — умиленно произнесла я.

Да, я осознавала, как бредово это звучит со стороны. Косатка, которая хочет танцевать! Водоплавающее млекопитающее, которому не все равно какая музыка звучит над бассейном! Пятитонная рыбина, которая способна чувствовать ритм и у которой, чёрт побери, есть музыкальный вкус! Да и слух, похоже, тоже на уровне.

Сюжетец прямо для какого мультфильма или диснеевского фильма, с восторженно-пафосными сценами.

— И хотел, чтобы кто-то показал ему, как, — продолжала я с умилением глядя на Сореля.

Сейчас, после того, как мы с ним «зажгли» здесь на сцене у бассейна, я почувствовала нарастающую симпатию к нему. Я видела, каким счастливым он может быть и сколько эмоций может проявлять, не смотря на то, что он всего лишь косатка.

От переизбытка позитивных чувств к Сорелю у меня затрепетало сердце, а в душе распространялась приятная и блаженная легкость.

Я слёзно шмыгнула носом, чувствуя, что вот-вот могу расплакаться. Я поспешно отвела взгляд вниз и постаралась взять свою эмоциональность под контроль.

— Так или иначе, — произнес Ян Глебович, — это было поразительно!

Он повернулся к Игнату.

— Игнат! Он непременно должен выступить в новой программе.

— Так и будет, — пообещал Игнат и спросил меня. — Ты ведь сможешь, Лана?

Я быстро оглянулась на дядю и быстро кивнула:

— Да, дядя Игнат. Конечно.

— Вот! — щелкнув пальцами, воскликнул Ян. — Эта девушка смогла заставить Сореля выступать! Она настоящий талант, Игнат!..

Они с дядей Игнатом вышли в коридоре, оживленно обсуждая будущие выступления новой программы.

А я повернулась к Сорелю и, наблюдая за ним, прошептала себе под нос:

— Я не заставляла. Я лишь немного помогла.

За спиной кто-то остановился. Я думала, что это Рос, но это была его мама.

— Не думай, что я забыла о твоем хамском поведении и о твоей подлости! — прошипела она. — За сегодняшнее испорченное утро ты мне ещё ответишь! Обещаю… Советую не привыкать к этой вонючей жирной рыбине, которая…

Я краем глаза заметила приближающегося Сореля, но уже не успела ничего сделать.

Вода взорвалась тучей брызг, стены воды поднялась над сценой и с плеском буквально накрыла Памелу Викторовну.

Женщина вскрикнула, упала на четвереньки, попыталась встать, но поскользнулась и упала вновь.

Она тщилась подняться, но не могла. Её одежда промокла и прилипла к телу. Туфли слетели с ног, а крашенные под пепельный блонд волосы облепили лицо и голову, словно водоросли.

— Мама! — испуганно воскликнул Ростислав и бросился к своей матери.

Я оглянулась на Сореля, косатка проплывая мимо меня перевернулась на бок и показала левый плавник. Я усмехнулась, помахала ему в ответ и подошла к Памеле Виктороне, чтобы помочь ей.

— Убери от меня руки! — озлобленно воскликнула та, сверкая на меня глазами из-под мокрых волос. — Пошла вон! Ты мне ещё за это заплатишь! И ты, и эта ваш перекормленная вобла!

— Осторожнее, — предупредила я. — Сорель очень гордый и не терпит оскорблений.

Я не сдержала ехидной улыбочки, но тут же перестала улыбаться поймав взгляд Ростислава. Жарковский младший смотрел с нескрываемым осуждением.

Поддерживаемая своим сыном, Памела Викторовна удалилась прочь. Мне её даже было жаль — вид у несчастной женщины был несчастный и униженный.

Когда я осталась наедине с Сорелем (не считая Сашки на балконе конферансье) меня, против воли, начал разбирать нездоровый смех.

А уж, когда вниз, с балкона конферансье спустилась хихикающая Саша, мы уже вместе, втроем расхохотались от души.

Проплывающий мимо Сорель игриво обрызгал нас ещё раз.

— А я не знала, что Жарковские спонсируют «Сантос», — произнесла я, когда мы отсмеялись.

— Ну, они дали Игнату начальный капитал. И он им очень благодарен.

Она подумала и добавила:

— Мы все очень благодарны… Посмотри, у нас один из лучших дельфинариев в стране.

— Да, это точно, — согласилась я.

Хотя, полагаю, что в Москве дельфинарий будет получше. Впрочем, говорить об этом Сашке или кому бы то ни было ещё, совсем не стоило.

Этот день мы с Сорелем почти полностью провели друг с другом.

Я узнала, что эта косатка очень способный ученик, а ещё, что кроме блюза, он питает слабость к классике и инди-року.

Мы разучили несколько новых движений, а ещё, под руководством Саши, я научилась приглашать Сореля вылезать на сцену.

И он делал это с заметным удовольствием под конец, каждой песни.

У меня зародилось несколько индеек относительно новых номеров, которые Сорель мог бы выполнять. И уверена, ему они придутся по душе.

Остаток дня Саша учила меня пользоваться специальным свистком, какой помогает косатке лучше запоминать и выполнять заученные команды.

Выходя вечером из здания дельфинария в компании Сашки, я поражалась резким переменам своей жизни.

Подумать только! Ещё пять дней назад я собиралась поступать в медицинский и гадала, какую профессию мне выбрать.

Я убивалась из-за измены Антона и предательства Маши. Я с откровенным скепсисом и даже презрением относилась к Анапе, и мечтала об отдыхе в более привычной мне Испании или Италии.

А сейчас… Для меня нет ничего счастливее, чем дрессировать Сореля и подготавливать с ним номера для новой программы и новых отдыхающих, которые вот-вот хлынут на солнечный берег Анапы.

Ещё бы Костя был со мной, и вообще бы всё было идеально!

Я вздохнула, шедшая рядом Саша, которая рассказывала, как на неё сегодня реагировал Борис, заметила это и участливо спросила:

— Лана? С тобой всё в порядке?

Я с трудом отвлекалась от мыслей о Косте, быстро посмотрела на Сашу и изобразила улыбку.

— Да, всё нормально…

— Слушай, а что от тебя хотела Памела Викторовна?

Я фыркнула и усмехнулась.

— Да так… Сегодня утром, просто кое-что случилось…

— Так-так! — навострила уши Саша и её глазах под новыми очками заискрились любопытством. — И что же ты натворила?!

Я в подробностях рассказала ей обо нашем утреннем приключении с Леонидом Ильичом.

Саша держалась, но под конец, всё-таки, расхохоталась в полный голос.

— Господи!.. — простонала она со смехом. — Я бы многое отдала, чтобы это увидеть!.. А ты знала, что её собака так себя поведет? — Нет, конечно, — я пожала плечами, — я просто выбросила этот гребаный мяч подальше… Ну, откуда же мне было знать, что он