Парижский роман - Рут Райшл

– Щавель.

Он сделал знак официанту, и тот убрал тарелки. Шеф сразу поставил перед каждым по небольшой птичке, окруженной нарезанными фруктами.

– Sarcelle aux abricots, – объявил он.

– Sarcelle? – Стелла не знала этого слова.

– Это небольшая утка, – сказал Жюль. – Не могу вспомнить слово на английском.

– Чирок, – пришел на помощь Труагро.

Стелла прикрыла глаза и мысленно попыталась описать свои ощущения.

– Вкус невероятный…

Стелла представила, что погружается в стоящее перед ней блюдо, как если бы это была картина. Она вообразила себя птицей, представила залитое солнцем золотое поле, ощутила проносящийся мимо ветерок, услышала хлопанье собственных крыльев. Радостно описав в воздухе большую дугу, она краем глаза заметила деревце, покрытое желтыми румяными плодами, и почувствовала их аромат.

– Я хотел, – шеф наблюдал за ней, – дать вам почувствовать самую суть этой птицы. Чтобы вы узнали, что ела эта уточка, пока летала.

– Это восхитительно. – Стелла разрумянилась.

Жюль смотрел на нее так же, как в тот день в Везле, когда они лакомились омлетом. Он будто видел мир ее глазами. Будто наслаждался ее переживаниями.

– Попробуйте это.

Труагро поставил перед ней тарелку с унылого вида салатом, и она удивленно взглянула на него. Шеф подбородком указал на вилку. Это и правда был салат, но непохожий ни на один из тех, что Стелла пробовала раньше.

– Это просто звездный час салата, – улыбнулась она, отметив минеральный привкус, а чуть позже – необыкновенно насыщенный вкус.

– Этот салат вырастил один наш фермер и предложил нам его потушить. Мы его послушали – и открыли совершенно новый продукт. – Шеф печально смотрел на плотное месиво из листьев. – Но я не могу сделать их красивыми. Как вы думаете, мы можем в таком виде подать это гостям?

– Вы только что это сделали! – Стелла положила в рот еще немного салата. – Тот, кто не сможет оценить этот вкус, просто не заслуживает, чтобы его здесь кормили.

Следующим появился кружок эпуасса – мягкий сыр буквально истекал соком, расточая упоительный аромат. Как и все остальные блюда, он лежал точно посередине очень большой тарелки.

Стелла на мгновение задумалась, а потом выпалила:

– Это же сцена!

– Что? – озадаченно переспросил Жюль.

– Я про тарелки, – пояснила девушка. – Они огромные, и это заставляет отнестись к еде со всей серьезностью. Понимаете, это… – Она щелкнула пальцами, пытаясь подыскать правильные слова. И, наконец, нашла их: – Это не кусок сыра. Это почти театральное представление.

Она подняла бокал, надеясь, что к утру не забудет все это.

глава 18

Иностранцы

Проснувшись, Стелла долго нежилась в тишине, от которой успела отвыкнуть в утреннем шуме и суете книжного магазина. Она зарылась в постель, наслаждаясь мягкими, как облачка, подушками и тонким ароматом лаванды, который источали отглаженные простыни. В окна лилось солнце, а она лежала, смакуя ощущение покоя. Решившись стать перекати-полем, она почти забыла, какую радость дарит уединение.

Но в этой благостной тишине Стелла вдруг вспомнила, зачем она здесь, и утро сразу утратило безмятежность. Зачем Джордж отправил ее сюда? Понятно, что он хотел как лучше… Но правда ли она хочет разыскать отца? Что хорошего из этого может выйти?

«Хотя… – Стелле не удавалось заглушить тихий внутренний голос. – Может, он тебе понравится. Может, ты ему понравишься. Может, ты наконец узнаешь, кто ты. Что, если это твой единственный шанс, а ты просто трусиха и боишься им воспользоваться?»

Окончательно сбитая с толку, Стелла пошла в ванную, встала под душ и крутила краны, пока на тело не обрушился настоящий водопад. Ей понравился этот напор, и она снова крутила ручки, пока не пошла такая горячая вода, что у нее перехватило дыхание, а затем переключила на холодную, ледяную, от которой чуть не остановилось сердце. Горячая/холодная, горячая/холодная, горячая/холодная. Вода лилась, стирая и уничтожая все. После торопливых обтираний губкой в туалете книжного магазина ощущения были невероятными. Стелла вышла, чувствуя себя не просто чистой – очищенной.

Пока она принимала ванну, кто-то бесшумно принес в номер завтрак. На столике у окна стоял серебряный поднос, а на нем ваза с фруктами, корзинка с круассанами, масло и джем. Горячий кофе и подогретое молоко в молочнике источали душистый пар. Наполнив кружку кофе с молоком, она села лицом к саду, наслаждаясь одиночеством и стараясь ни о чем не думать.

После завтрака Стелла подошла к шкафу и долго разглядывала прекрасный костюм Северины. Вчера ей было в нем очень комфортно, но теперь она представила, как вылезает из машины, приехав на встречу с художником-отшельником, и засомневалась. Не осудит ли ее этот человек, отгородившийся от мира, если она явится в такой дорогой одежде?

Но почему это ее волнует? Стелла вспомнила удовольствие, написанное на лице Жюля, когда он увидел ее в костюме жены, и мысль о его великодушии согрела ее. Тряхнув головой, она бросила джинсы в чемодан Северины, щелкнула замком и стала натягивать юбку.

– Вы так и не рассказали мне, – заговорила Стелла, пока Поль заводил машину, – как платье Северины оказалось на площади Вогезов.

Жюль вздохнул.

– Я ни за что не рассказал бы этого при Жане. К тому же, – он виновато понурился, – я надеялся, что вы об этом забудете.

Стелла бросила на него негодующий взгляд.

Он снова вздохнул.

– Но понимал, что вспомните. – Жюль привычно сложил пальцы домиком и некоторое время сидел, собираясь с мыслями.

Она ждала.

– Я уже говорил вам, – начал Жюль, – что Сен-Лоран считал Северину своей музой, так что можете представить, какая великолепная коллекция одежды у нее собралась. После ее смерти я хотел пожертвовать всю одежду музею. Мой секретарь…

Стелла вскинула голову. Она впервые слышала о секретаре – впрочем, Жюль всегда очень скромничал, когда дело касалось его работы.

– …считала, что Музей Виктории и Альберта идеально подошел бы, но мне казалось, что одежда должна остаться во Франции. В конце концов, мода – часть нашего культурного наследия. Я отдал все Музею моды и текстиля в Лувре, но заботиться о старой одежде, очень ценной, оказалось на удивление сложно и дорого. Сейчас мы в процессе создания фонда для сохранения коллекции, а пока одежда Северины висит в ее шкафу.

Он отвернулся и стал смотреть в окно – машина свернула на автостраду, ведущую на восток.

– С год назад я шел по площади Вогезов и вдруг увидел знакомое платье в витрине магазина. Я говорил себе, что это не может быть платье Северины, но решил зайти, просто чтобы убедиться. Маленькая мадам Готье – вы ее видели – принесла платье. Как только я взял его в руки, я сразу понял, что