Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

— Пойдёмте, — проговорил Вилохэд, поднимаясь, — мы узнали всё, что требовалось.

Миленькая голубая юката с малюсенькими бабочками стала последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

— Боги, прокляните длинные женские языки! — воскликнул он в коридоре, — это просто невыносимо. Выслушать ТАКОЕ количество ненужной, а, подчас, и дурацкой информации по поводу бабочек, мышц, додзё и всего прочего. А от этой дурищи и требовалось-то всего ничего — чётко и кратко сказать, сколько времени у неё занял массаж госпожи Донгури.

Он резко распахнул дверь в малую гостиную, подошёл к столику с напитками, налил себе пару глотков виски и выпил.

Рика вздохнула. Она впервые видела четвёртого сына Дубового клана таким взбешённым.

— У нас выстраивается такая картина вечера баронессы, — начала она, чтобы хоть немного успокоить начальника, — леди Амита всё время после разговора с мужем и до самого нашего появления пробыла в обществе двух девушек-служанок и никуда на отлучалась из своих покоев. Это означает, что убить Хаято Донгури она не могла.

— При условии, что девушки говорят нам правду, — заметил Вил.

— Линда ещё могла слукавить, девушка она собранная, спокойная и явно предана госпоже, — сказала чародейка, — она, да, может выгораживать леди Амиту. Но вот Рари! Я просто не в состоянии представить, что такой бестолковой болтушке удастся естественно выдать заранее оговоренную версию событий, нигде ни разу не сбиться, не проговориться и не рассказать то, чего нельзя. Она обязательно проболталась бы.

— На счёт Рари вы правы, — согласился коррехидор, — ей подобная игра не по силам. Кто у нас в остатке? Сын, дочь и слуга. Не так уж и плохо, одним днём мы исключили сразу двоих подозреваемых. Давайте на сегодня закончим с расследованием и покинем сей гостеприимный кров. Эму Донгури мои нервы сегодняшним вечером просто не выдержат.

В гостиной снова появилась Линда.

— Хорошо, что вы зашли, — проговорил Вилохэд, — я собирался вернуть вам ваш колокольчик. Он оказался весьма удобен.

— Рада быть полезной, — присела в книксене горничная, изящно приподняв подол пышной юбки, — не желают ли господа офицеры испить чая или кофею?

— Благодарю вас, нет, — за обоих ответил коррехидор, а Рика поймала себя на мысли, что от чашки крепкого, хорошего кофе она бы не отказалась, — но воспользуюсь случаем и задам вам ещё несколько вопросов.

Девушка кивнула и заверила, что с готовностью ответит.

— Вы давно служите в семействе Донгури?

— Я служу леди Амите уже двенадцать лет, — Линда специально ответила так, чтобы сделать упор именно на служение госпоже, а не дому, — начала в пятнадцать. Миледи забрала меня из имения.

— Какие отношения в семье?

— Не поняла, — чуть наклонила голову девушка, — о каких именно отношениях идёт речь?

— Об отношениях между супругами, между родителями и детьми, между детьми, а также меня интересуют отношения слуг и господ.

— То есть, господин граф изволит желать выслушать сплетни?

Лицо Линды стало похоже на лицо каменной статуи.

— Господин граф желает получить показания, ибо в данный момент с вами разговаривает не граф Окку, а коррехидор Кленфилда — полковник Окку. Я не советовал бы забывать эту маленькую подробность. И интересуют меня, отнюдь, не сплетни, которые втихаря передают слуги друг дружке, а дача показаний при расследовании убийства. Или вы предпочитаете, чтобы я пригласил вашу напарницу?

Линда какое-то время осознавала сказанное коррехидором, потом моргнула и заговорила.

— Простите, простите великодушно мою непонятливость и допущенную из-за этого дерзость, — она поклонилась. Поклонилась низко, по всем правилам вежливости и пробыла в этом положении положенные десять секунд.

«Не иначе, как считала в уме», — про себя усмехнулась чародейка, а горничная распрямилась и продолжала:

— Не могу сказать, что леди Амиту с её покойным мужем связывали хоть какие-то тёплые отношения. После рождения детей он крайне редко посещал её. Но они нормально общались. У меня сложилось впечатление, что у них было нечто вроде соглашения не вмешиваться в чужие дела. Если вас интересует, изменяли ли они друг другу, то по этому вопросу я ничего конкретного утверждать не берусь. Никаких скандалов на моей памяти не случалось, а как господа распоряжаются своей личной жизнью, меня никогда не интересовало.

— Хорошо, это я понял.

С того момента, как стало ясно, что баронесса в то время, когда происходило убийство, отмокала в лавандово-медовой ванне и ей делали массаж, личная жизнь супругов Донгури перестала интересовать коррехидора от слова совсем.

— Мне показалось, — продолжал он, — что господин Донгури более тяготел к дочери, а его супруга сильнее привязана к сыну?

— Вы не ошиблись, — Линда чуть наклонила голову, словно желала показать знак одобрения наблюдательности Вила.

— Это странно, — развивал свою мысль коррехидор, — обычно отцы придают особое значение появлению на свет сына и наследника, а тут — налицо откровенное предпочтение дочери.

— Мне сложно судить о причинах, ведь Эма и Дарко родились задолго до моего появления в Желудёвом замке.

— Но я прав?

— Без сомнений. Мне кажется, что миледи прониклась особой любовью к сыну не в последнюю очередь потому, что отец не нашёл с молодым господином общего языка, — ответила Линда в своей обычной, обтекаемой манере, — именно моя госпожа понимает его, любит, верит и поддерживает во всех начинаниях. Она, как и молодой господин, против его работы на фабрике. Барон-бухгалтер, барон-управляющий! Это — ерунда, просто унижение титула и клана, больше ничего.

— Какие отношения у баронессы с дочерью? — чародейка решила воспользоваться возможностью и выяснить у Линды то, что интересовало её.

— У молодой госпожи есть своя камеристка, — проговорила Линда так, словно это хоть что-то объясняло.

— Это понятно, но как Эма ладит с матерью?

— По большому счёту никак, — последовал ответ, — покойный барон так избаловал свою любимицу, что Эма любое замечание в свой адрес воспринимает в штыки. И для неё не играет роли, правильное это замечание или нет. Истеричная, вздорная, себялюбивая особа, ни с того, ни с сего возомнившая, что весь мир существует исключительно для того, чтобы удовлетворять любые её прихоти. Вы не представляете, скольких нервов миледи стоили любовные выкрутасы Эмы! Ведь госпожа — дама строгих правил и придерживается