Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

Карета выехала на одну из самых знаменитых улиц города и, прокатившись еще немного, медленно остановилась.

Мастер Ночи вышел из салона первым и подал руку жене. И не заметил, чтобы Эрфарин хотя бы на секунду замешкалась.

Кажется, она достаточно привыкла хотя бы к этому простому прикосновению. Дархад едва касался эмоций супруги и страха не чувствовал. Что ж, доверие, забота, самовнушение тоже потихоньку играли роль и противостояли страху. Шаг за шагом его клещи удастся разжать.

Дархад поравнялся с женой, пока они поднимались по ступеням к радушно распахнутым красивым дверям, украшенным цветными стеклянными вставками.

Эрфарин отметила, что рука мужчины взметнулась, он явно хотел приобнять ее за талию, но остановился в ничтожном тайте, так и оставив лишь видимость их соприкосновения и близости. Такое вполне могло обмануть окружающих. Девушке показалось, что она ощущает жар мужской ладони. И ей неожиданно захотелось, чтобы касание стало все-таки полноценным. Потому что на них начинали смотреть.

Удивленно. Заинтересованно. Многозначительно. Одобрительно.

Гости дорогого ресторана, входившие и выходившие сквозь главные двери, одаривали новоявленную пару взглядами. И Эрфарин хотела быть поближе к мужу. За последнее время она начала бояться пристального внимания, часто — стыдиться его, в некоторых случаях — опасаться. А Мастер Ночи вполне мог ее «прикрыть». Как уже сделал это в Канцелярии.

Встречающий первого, проходного зала, расплылся в столь любезной улыбке, что Эрфарин заволновалась, как бы его щеки не треснули.

— Лучший столик, — произнес Дархад и ловко выудил золотую монетку из артефакта хранения.

Встречающий не менее ловко принял ее в свою руку, и она мгновенно пропала. Прямо фокусы.

Эрфарин усмехнулась про себя. Высокий свет неизменно предполагает весь этот обмен благородными металлами, дабы выделить статус.

Встречающий со всей учтивостью показал, чтобы гости следовали за ним. Он распахнул вторые двери, и пара тут же оказалась в атмосфере тихой музыки, приглушенного света, едва слышимого шороха бесед посетителей и роскоши. Роскоши во всем. В каждой детали. Сдержанная, тонкая, из-за этого по-особенному дорогая.

Дерево, драгоценные металлы, золото, серебро, белоснежные ткани, едва уловимые яркие акценты. Мрамор, хрусталь, фарфор. Пространство, свобода, воздух. Все это здесь было. Все это сплеталось воедино. Союз богатства и излишества.

Эрфарин почувствовала, как коснулась недалекого прошлого. Где она входила в такие места свободно. Сейчас ее от них отрезали, отгородили, указали на место. Всем, кто не в состоянии поддерживать статус, такие двери не открываются.

Девушка невольно распрямила плечи. Пусть смотрят. И пусть думают что хотят.

Дархад помог ей сесть и сам занял место напротив.

— Сейчас шеи себе посворачивают, потом побегут к лекарям позвонки вправлять, — критично подметила Эрфарин, стараясь говорить тихо. Хотя хотелось как следует рявкнуть на всех.

Дархад обвел взглядом просторный зал. Мастер Ночи словно бы впервые увидел, что они вовсе не одни.

— В основном лекари у всех личные, — произнес он в ответ. — Родовые. Как поместья.

Супруга мягко улыбнулась.

— Ты бывала здесь раньше?

— Бывала. Я не опозорю тебя, перепутав ножи и вилки.

Мастер Ночи бросил на нее насмешливый взгляд.

Эрфарин схватила тяжелую кожаную папку, загородилась ей и принялась тщательно выбирать блюда.

— Должна ли я выбирать лишь дорогое, разыгрывая капризную спутницу, или, наоборот, обойтись самым скромным заказом, словно я страшусь тратить твои деньги?

Дархада это неожиданно развеселило. Он откинулся на мягкую спинку кресла и принялся смотреть на жену.

— А к чему вообще актерство?

— К тому, что ты же явно привел меня сюда «показывать».

— Конечно. Не может же город довольствоваться сухими статьями в газетах, люди должны увидеть нас с тобой вживую и оценить.

Эрфарин с этим согласилась. И решила обойтись заказом на свой обычный вкус. Все, кто их сейчас видит, все равно все переврут, приукрасят и надумают лишнего. А она имела возможность немного отдохнуть в роскошной обстановке.

Вместе с первой переменой блюд подали и бутылку вина.

— Это подарок от нашего гостя, — тихо произнес официант.

Эрфарин тут же насторожилась и вскинула взгляд на работника ресторана. Тот любезным жестом указал ей направление. Девушка зорко всмотрелась в посетителя и, конечно же, узнала лицо.

Лицо ей улыбнулось. Нагло. Многозначительно. Девушка отвернулась и посмотрела на бутылку, словно там был яд.

Дархад внимательно проследил за всем этим.

— Враг? — уточнил он, сделав однозначные выводы по выражению лица жены.

— Навязчивый поклонник, — процедила Эрфарин, раздумывая, что делать с бутылкой.

Не бросать же ее на пол в таком месте… Официант послушно ждал в двух шагах от их столика с совершенно нейтральной выдержкой. Подобные «обмены» не касались работников таких мест, они лишь исполняли желания гостей.

И тут девушка рассмотрела на темной этикетке неприятный след…

— Какая мерзость, — произнесла она.

Дархад небрежным жестом взял бутылку и повернул к себе этикетку. По одному краю виднелся размазанный след от помады.

Мастер Ночи прищурился. Официант сделал полшага по направлению к мужчине. Но Дархад махнул служителю рукой, отсылая.

С подобным он разберется самостоятельно. Без посредников.

— И кто же он такой? — процедил Мастер Ночи.

— Мариик Терваль. Владелец весьма успешного книжного издательства. И вполне неплохой поэт. И видимо нежную чувственность в строках он меняет на абсолютную бесчувственность в жизни. Как только сочетается…

Дархад оценил того, кто передал столь двусмысленный подарок.

Темноволосый и голубоглазый владелец издательства уже в их сторону не смотрел и явно получал удовольствие от разговора со своей красивой спутницей. Постоянно кривил тонкие губы в улыбке, обращая все свое внимание к девушке.

Взгляд Матера Ночи тут же выхватил по две серьги в каждом ухе у молодой женщины. Однозначный признак служительницы Дома удовольствий. Очень дорогой служительницы. Помада на бутылке, конечно же, ее… Давний способ унизить любую добропорядочную женщину. В дорогих ресторанах не принято опускаться до криков, ругани и драк. Поэтому высокий свет придумал множество уловок, как без лишних движений можно задеть чужое достоинство.

— Ты же не претендуешь на сохранение каких-либо отношений с ним? — спросил Дархад.

— Я претендую на то, чтобы его харды сожрали, — поджала губы Эрфарин.

Мастер Ночи серьезно кивнул и поднялся, перехватив бутылку крепче.

— Дархад, — взволнованно выпрямилась девушка и едва коснулась его руки.

Супруг взглянул ей в глаза и неожиданно тепло улыбнулся, после чего перехватил ее руку, поднес к своим губам и поцеловал.

Эрфарин почувствовала, как предательски дрогнули пальцы. Вовсе не из-за страха, кошмар так и не поднял головы, потому что она о нем совершенно позабыла. Просто этот жест — невесомый, нежный, личный — вдруг вызвал в ней нервно-сладкий отклик. Жар опалил щеки, и девушка поняла, что не может даже скрыться от собственных эмоций и от