Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

Олеся. Мы вздрагиваем, а сестра, уперев руки в боки, наступает на нас: – Мы тут с голоду умираем, а они друг другом никак не насытятся! У вас целая брачная ночь впереди! Не говоря уже о медовом месяце. Пожалейте гостей, дотерпите до ресторана, а там можете куда-нибудь исчезать. Искать вас никто не будет.

– Обещаешь? – хрипло перебивает Ваня.

Олеся опускает взгляд и, заметив оттопырившиеся брюки моего мужа, закатывает глаза.

– Вот же жеребец! Нинка, и как ты его терпишь?

– Едва, – так же тяжело дыша, выдаю я и чувствую, что краснею.

– Ага, – ехидно щурится сестра, – едва терпишь, чтобы не уединиться где-нибудь. – Она хлопает в ладоши. – Так, всё, с ритуалами покончено, брысь в лимузин! – Тянет меня за руку и шепчет на ухо: – Там кнопочка такая, нажмёшь – и поднимется перегородка. Только не шумите. – Поднимает голову и машет кортежу машин: – Молодые на месте! Двигаем в ресторан!

Тянет симпатичного свидетеля Вани в сторону Женькиной развалюхи:

– Мне надо с вами кое-что обсудить.

– Но я хотел сделать пару снимков.

Парень оглядывается, машет хорошей камерой с серьёзным объективом. Но Олеся неумолима, она запихивает несчастного в автомобиль и запрыгивает следом. Ваня с предвкушающей улыбкой тянет меня в лимузин. Искомая кнопочка находится быстро, а обречённый взгляд водителя перед этим показывает, что не мы первые используем длинную монстромашину подобным образом. И я уже безумно рада, что не успела надеть нижнего белья.

Самое яркое событие свадьбы, которое я не забуду никогда: приглушённый сиреневый свет, разукрасивший моё белоснежное платье в волшебный оттенок, превратив меня в мифическую фею, и сказочные блики на блестящей от любовного пота коже моего возлюбленного. Жадные губы, нежные прикосновения, жаркие стоны, сладкие слова признаний – всё слилось в радужный поток совершенно невероятных ощущений, рассыпалось от оглушающей разрядки. Увы, тихо вести себя нам не удалось.

Эпилог

Я просыпаюсь и, зевая, сладко потягиваюсь. В комнате темно и тихо, лишь тикают часы. Приподнимаюсь и оглядываю пустую кровать, в колыбельке дочки тоже нет. Улыбаюсь и, сунув стопы в тапочки, топаю в другую комнату. Так и есть!

Муж, развалившись на диване, похрапывает, а дочка, раскинув ручки и ножки, тихонечко посапывает на его животе. Прислоняюсь к косяку и любуюсь идиллией. Ваня, словно почувствовав мой взгляд, просыпается и, щурясь, смотрит на меня.

– Доброе и очень раннее утро, любимая. Танька ночью проснулась, я её покачал тут, чтобы тебя не будить. И она меня усыпила.

Голос его спросонок звучит чуточку хрипло, и это очень заводит. По телу моему будто молния пробегает, между ног становится жарко и влажно, дыхание сбивается. Я прислоняю указательный палец к губам и тихонько крадусь к сладкой парочке, осторожно беру ребёнка на руки и несу в спальню, укладываю в колыбельку и, убедившись, что дочка крепко спит, возвращаюсь.

На ходу стягиваю с себя футболку мужа. Обожаю носить его вещи, дышать им, жить им. Ваня тут же приподнимается, тянется ко мне руками, и я запрыгиваю на кровать. Губы наши встречаются, и поцелуй быстро из нежного перерастает в страстный, жадный и ненасытный. Это уже скорее борьба, столкновение, требование.

Я провожу ладонями по бугрящемуся стальными мышцами торсу любимого, прижимаюсь к коже губами, вдыхаю его запах. Аромат чистого мужского тела, слегка мускусный и неуловимо дымный. Как бы долго ни принимал ванну Ваня, но от него всегда пахнет костром, и мне это безумно нравится. Как и его новая профессия. Конечно, сердце моё обливается кровью каждый раз, когда я слышу сирену пожарной машины, а дыхание перехватывает от беспокойства за любимого, но я безумно горжусь им.

Он тоже говорит, что гордится мной. Пусть я уже не вершу чужие судьбы и получаю намного меньше, но я счастлива на должности социального адвоката. Помогая тем, кто не может позволить платного специалиста, ощущаю себя на своём месте. Без давления руководства, бесконечных интриг и подводных течений интересов власть имущих я чувствую себя свободной. Да, проблем меньше не стало, и корочками уже не козырнёшь, но это неважно.

Прижимаюсь к животу Вани, целую его горячую кожу, проникаю языком в чашечку пупка, прикусываю и, слушая нетерпеливый стон мужа, тихо смеюсь. Провожу кончиками пальцев по линии блестящих волосков, которая влечёт меня к самому главному. Накрываю ладонью напряжённую мужскую плоть, нежно массирую через ткань трусов, которые подарила любимому на Новый год. Как же приятно видеть на Ване эти яркие труселя с забавным рисунком. В них муж выглядит домашним… Нет, не так. Моим!

Я присваиваю этого невероятного мужчину, окутываю заботой и вниманием в благодарность за надёжность, которой он меня окружил. В награду за настойчивость, с которой он меня добивался. Казалось, сердце моё не выдержит всё возрастающих волн нежности и страсти, но день проходит за днём, а я живу семьёй, дышу любовью.

Ваня перехватывает инициативу, и вот я прижата к дивану его крепким мускулистым телом, ощущая на себе невероятно приятную тяжесть, едва дышу от нетерпения. Лоно горит и пульсирует, и каждое прикосновение Вани, ласкающего мои влажные складочки, отзывается по всему телу волнами сладкой дрожи. Мир взрывается жаром и рассыпается пеплом, заволакивая всё алым маревом острого пика, и сразу меня накрывает второй волной оргазма. Ваня рычит от возбуждения (мужу очень нравится доводить меня до такого состояния), целует, терзает губы жадно, сминая их, проникая и владея мной, присваивает меня так же нетерпеливо, как и я его.

Мы сливаемся и, яростно двигаясь навстречу друг другу, усиливаем напряжение, от которого, кажется, уже искрит воздух в комнате и вот-вот раздастся взрыв нашей негаснущей страсти. Ваня отстраняется, покидая моё тело, оставляя меня стонущей от разочарования. Целует в висок и разворачивает к себе спиной. Входит яростно, сразу врывается на всю длину, заполняет меня, и я едва сдерживаю крик.

Ваня опускается на меня, прижимая к дивану правильной тяжестью, двигает бёдрами резко, рвано, атакуя моё тело, доводя до исступления, наполняя блаженством с каждым толчком. Прикусывает мне кожу у основания шеи, и по телу моему пробегает сладостная, почти на грани боли волна иссушающего жара. Вспыхивает огнём внизу живота, концентрируется в самой чувствительной точке, и вмиг разливается по телу, заполняя высшим наслаждением каждую клеточку.

Ваня целует меня, переваливается на спину и, притянув к себе, шепчет на ухо:

– Чуточку передохнём, и на второй раунд?

– Это ещё что за марафон? – смеюсь я, выводя кончиками пальцев замысловатые узоры на его груди.

– Меня не было целые сутки! – обвиняет муж. – Очень соскучился, но что увидел, когда пришёл? Спишь так сладко,